Книга Правила выживания в Джакарте, страница 111 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Оу. — Рид коротко смеется, склоняя голову набок и подставляя под желтый свет гудящей лампы блестящую от пота шею. — Ты со всеми такой сердитый? Или я просто тебе не нравлюсь?

— Судя по вашим коллегам, вы вообще мало кому нравитесь.

— Не надо брать с них пример, — пытаясь охладиться, Рид обмахивается полами распахнутой рубашки.

Табурет, на котором сидит Рид, стоит почти у дверного проема. Самой двери нет, только пустые петли. Он длинно выдыхает через вытянутые губы, как делают и нормальные люди в сорокоградусную жару, и, не выдержав, стягиваетрубашку с плеч.

— Предпочитаю сам делать выводы. — Кирихара останавливается на середине кухни.

Он уже сам не знает, зачем продолжает этот разговор: они ходят кругами, просто перебрасываются фразами, как шариком от пинг-понга. Я скажу колкость — лови, состри что-нибудь поизощреннее и кинь обратно, я поймаю.

Тем не менее вот он — стоит здесь, на полпути к спасению, и никуда не идет.

— О, и что же ты про меня надумал? — спрашивает Рид, упираясь спиной в стену и запрокидывая голову. — Ужасно интересно.

Под рубашкой у него обнаруживаются следы недавних побоев: синяки, расплывшиеся по рукам, и широкие ссадины, будто его кто-то возил по асфальту.

Без коллег и их сочувствующих взглядов контактировать с Ридом действительно легче. Равно как и без инспектора Арройо, периодически призывающего прекратить флиртовать.

Во-первых, Рид успокаивается и не так раздражает, во-вторых, проще разговаривать, когда тебе не кажется, что над тобой посмеиваются даже те, кто сочувствует, и нет никого, кто бы считал, что они флиртуют. Потому что Кирихара не флиртует. Кирихара изящно парирует.

— Ничего нового, вы сами все знаете, — хотя до «изящно парирует» в данный момент, конечно, далеко.

— Что я в твоем вкусе? Да, я в курсе. — Рид довольно кивает, мол, да, есть такое, скажи что-нибудь новенькое.

— Пять минут назад мы выяснили, что это я в вашем вкусе. — Кирихара слегка задирает голову и приподнимает бровь. Ну, он всегда был неплох в пинг-понге. — Давайте пока ограничимся этим.

Он улыбается — Рид улыбается в ответ.

У него жилистое, мускулистое тело — Кирихара краем глаза замечает влажный рельеф мышц, блестящих в электрическом свете. Когда Рид мягко поводит плечами, будто разминая их, Кирихара видит, как мускулы перетекают под кожей.

Он поднимается со стула, и Кирихара инстинктивно делает шаг назад. Несмотря на отсутствие стола, в кухне сразу становится слишком тесно. Чувство мнимой безопасности пропадает.

— Мне нравится, — негромко говорит Рид, делая за ним шаг вперед; он совсем немного ниже, но Кирихара понимает, что ему лично это не дает никакого преимущества, — твое «пока».

Кирихара глубоко втягивает воздух, судорожно подыскивая, что ответить. У Рида темно-синие насыщенные глаза, которые сейчас кажутся почти черными.

Неожиданно тишину нарушаетгромкий голос отца Салима:

— Боргес, зови этих!

Кирихара подсознательно считает себя слишком нормальным для слова «эти», поэтому, когда Боргес заглядывает в кухню, ухватившись руками за косяки, происходит очень неприятное открытие.

— Эти, подъем! — Он задорно хмыкает. — Давайте, милые, хорош браниться и тешиться.

Люди правда воспринимают это таким образом? Кирихаре определенно стоит поработать над своим имиджем.