Книга Как поймать монстра. Круг второй, страница 152 – Арина Цимеринг

– Доу!

Конечно, Сайлас почувствовал его быстрее, чем тот закричал. И услышал – Эшли всегда производил невероятно много шума.

– Подожди… – Тот показался из-за калитки. – Куда ты?

Сайлас не успел отойти далеко – и теперь мрачно смотрел на приближающегося Эшли. Зачем? Зачем ты вышел, чего тебе надо? Одну минуту одиночества – Сайлас что, о многом просил?

– Подальше от того места, где меня не слушают, – ответил он.

Это почему-то вызвало у Эшли негодование:

– Как будто ты кого-то слушаешь!

Кого? Тебя?

– А ты хоть иногда говоришь что-то, что может мне помочь? – Сайлас мотнул головой в сторону дома. – Иди отсюда! Чего ты ко мне привязался?

Эшли мог бы дать сдачи – мог бы, конечно. Он не был таким тюфяком, каким Сайласу хотелось бы его выставить.

Но он промолчал – судя по лицу, сдержался. Снова. Снова разрешил на себе сорваться. Сайлас не знал, что творится у него в голове, но, не найдя повода вспылить, отвернулся и пошел вдоль улицы.

Снег позади тяжело захрустел.

– Вернись в дом, идиот, – без особого напора велел Сайлас, не обнаружив в себе достаточно злости, чтобы действительно бороться с чужим упрямством. – Сволочи притихли. Если вспомнить угрозу бабки, то, вероятно, они могут устроить где-нибудь засаду.

– Не будет никакой засады, – отозвался сзади Эшли. – И они не «сволочи». Эти люди не знают, что с ними происходит. Ты что, ничего не видел вчера? Они растеряны и дезорганизованы. Они застряли тут так же, как и мы.

Он действительно так думал. Верил, наверное, во временную петлю – что ж, и Сайлас бы мог поверить. Сейчас он мог поверить уже почти во что угодно. Какая разница? Из аномальных зон почти никто не выбирался. Кто сказал, что они окажутся в везучей части статистики?

– Скажешь это, – ответил он, – когда Йен затащит тебя в сраную пещеру и принесет в жертву на свой Самайн.

– Ты запомнил про Самайн.

– Трудно не запомнить, когда ты только про него и болтаешь.

Только после того, как они замолчали и пошли в тишине, Сайлас заметил, что дышит полной грудью.

Вот теперь стало легче.

Они вышли на другую улицу, которая ничем не отличалась от предыдущей. В заснеженной утренней мгле все выглядело одинаковым. Поскрипывающий снег под ногами и шорох курток, казалось, были единственными звуками на много километров вокруг.

Теперь, когда невыносимое чувство, что он зажат в тисках, схлынуло, к Сайласу вернулась трезвость мышления. События перестали быть сплошной чередой эмоций, и, когда эти эмоции наконец схлынули, обнажилось то, чего Сайлас упорно избегал, – правда.

Он мог сколько угодно обвинять Махелону, но это было просто нежелание признавать очевидное. Всегда легче переложить вину, всегда легче содрать с себя ответственность, но Доу не мог позволять себе такую роскошь слишком долго.

Самообман, каким бы он ни был соблазнительным, никогда ему не удавался.

Они вышли к центральной площади. Теперь колодец не казался безликой деталью зимнего пейзажа – нет, теперь он был черной дырой, притягивающей взгляд.

– Она вытирала руки, – сказал Сайлас не оборачиваясь. – Тогда, на пожаре, на улице, я не обратил внимания. У нее было какое-то полотенце, и она стояла, оттирая свои чертовы руки как бешеная…

Эшли молча слушал.

Сайлас снова и снова прокручивал ту сцену в голове, объединял воспоминания, превращая их в единую цепочку улик, на конце которой гирей висела неприятная правда: