Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1, страница 161 – Арина Цимеринг

Так и произошло.

В темноте показался юноша, почти мальчик — может, лет тринадцати. Плащи это скрывали, но у обоих — и у него, и у мужчины — все тело было покрыто символами. Шея, плечи, грудь, живот, ноги и руки, даже пальцы. Теодор знал это. Теодор помнил, как они ощущались на коже.

Парень рядом с ним подал голос:

— Что они делают?

— Готовятся, — кратко ответил Теодор и тут же замолчал. Отвечать было нельзя. Совсем. — Смотри и не задавай вопросов. Запоминай все, что увидишь.

Снег окончательно превратился в град. Теодор сделал несколько шагов к мужчине, чтобы отчетливее видеть, что он делает. Парня пришлось потянуть за собой.

Эта долина, эти люди, вся эта ночь — все это держалось исключительно на его таявших силах.

Мужчина закрыл глаза. Знакомое чувство откликнулось в Теодоре: он делал так сотни раз, он знал, как это ощущается — волна, поднимающаяся из живота, текущая в плечи, в голову, в пальцы; сила, которую ты не просил. Сила, которая родилась с тобой и умрет с тобой.

Град замер в воздухе.

Теодор уставился на несколько крупных ледяных гранул, зависших прямо над его лицом; он слышал радостный гул толпы, чувствовал трепет, который она испытывала, глядя на остановившуюся стихию.

Парень рядом с ним протянул руку ко льду в воздухе. С опаской он дотронулся до снега пальцами — но те провалились сквозь воздух.

А в следующее мгновение град медленно начал двигаться вверх. Уходить туда, откуда пришел.

Народ хлынул в разные стороны, расступаясь, словно море перед Моисеем, и их хоровое бормотание усилилось. Некоторые стали перебирать руками по ногам, опускать головы, другие — наоборот, вздымать руки к темному безжизненному небу. Из образовавшегося людского коридора показалась процессия.

Мужчина взял мальчика за руку, ни на кого не обращая внимания, будто не существовало ни этого шума, ни завывающих голосов, ни холода. Он повел мальчика за собой — туда, где стояли Теодор и его невольныйкомпаньон. Мальчик, перебирая босыми ногами по земле, выглядел совсем хрупким на фоне мужчины и обернутых в кожу и мех фигур.

Ему было холодно, и он волновался. Это Теодор тоже помнил.

Наконец они подошли совсем близко и остановились. Теодор обернулся через плечо. Парень, придерживая лоб рукой, будто его голова могла в любой момент отвалиться, тем не менее завороженно наблюдал за происходящим. Правильно. Смотри. Смотри. Запоминай.

Мужчина коснулся своего лба, символов на нем и потер их, пачкая пальцы то ли в угле, то ли в темном глинистом материале, которым были нанесены его знаки.

У мальчика в голове было много вопросов. Страшных, безнадежных, на которые он и сам знал ответы. Поэтому он их и не задал — стоял молча, пока мужчина, прислонив испачканные пальцы к его лбу, рисовал на нем длинную линию.

— Они похожи, — внезапно сказал парень. — Мужчина и ребенок. Это отец и сын?

Теодор не ответил.

Пока старший был занят нанесением знака младшему, процессия успела пройти сквозь толпу — дюжина мужчин, тоже в плащах и с босыми ногами, разошлась широким кругом вокруг главной пары.

Пение стало громче, хлопки — сильнее. Отчетливо начали раздаваться удары по какому-то кожаному инструменту, хотя никого с барабанами в первых рядах Теодор не видел. Только напряженные, взволнованные лица. Только голоса, постепенно сливающиеся в неразборчивый его уху хор. Неожиданно ему начал вторить голос рядом: