Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 116 – Арина Цимеринг

Когда они снова вошли в зал, Джемме не потребовался узкий луч фонарика, чтобы увидеть скосы потолка и вспоротый острыми углами пол. Она бесцельно огляделась, пока Винсент шагал к центральной выемке.

– Камни, – вяло сказала Джемма, – камни… лежат по-другому.

Или подумала, а не сказала. Она уже не понимала разницы.

Камни действительно лежали как-то иначе, но Джемма не смогла бы сказать, что изменилось. Да и если даже их расположение и впрямь изменилось – требовались усилия, чтобы это имело значение. А сил больше не было.

– Как думаешь, сколько мы уже здесь? – подал голос Винсент, без интереса водя фонариком в центре пещеры. – Часы или дни? Я пытаюсь вести счет времени, но каждый раз сбиваюсь…

Слова его угасли в гулкой темноте – он не ждал ответа, а Джемме нечего было ему сказать. Потом он заговорил снова:

– Тут еще одна фотография.

Не было никакого интереса, напряжения или хотя бы удивления – он просто констатировал факт.

– Там будешь ты.

Джемма не сразу поняла смысл.

– На фотографии, – повторил Винсент и наклонился, чтобы достать что-то из выемки в полу.

Джемма наблюдала, как ее ноги двигаются, а собственная рука вытягивается вверх, берет бумагу в пальцы – словно и не ее вовсе – и сгибается обратно в локте.

Вместо маленького Купера с фотографии на нее смотрел другой ребенок.

Девочка. Черноволосая, с длинными вьющимися волосами – они рассыпались по плечам растянутого свитера, уходя вниз, за кадр. Этот ребенок, как и Купер, не улыбался – но, в отличие от него, серьезного и строгого, девочка смотрела волком и исподлобья. «Дети с таким взглядом, – подумала Джемма, – вырастают в пропащих людей. Рано или поздно, но они всегда заканчивают одинаково. Не правда ли?»

Впрочем, эта мысль быстро растаяла в темноте, не оставив и следа.

Как и многие до нее.

* * *

Норман вытянул ноги прямо под переносную печь, впервые за очень долгое время чувствуя, как расслабляются мышцы.

Болело тело, гудела голова, и даже сквозь выданнуюему сухую одежду, казалось, он все еще чувствовал холод ледяной воды. Мысли о том, каково сейчас Доу, Норман нервно отгонял: если он позволит себе роскошь тревожиться еще и о нем, то совсем расклеится.

А это уж точно непозволительно.

– Мы найдем его, – сказал Норман. – Здесь, в лесу, еще Кэл и Джемма. Ты ведь их знаешь. Они неубиваемые. Скорее всего, Винсент…

– Ты все еще отвратительно врешь.

Филу прохрипел это шутливо, без горечи. Даже лежа с перевязанным животом, едва способный шевелиться, он тоже не мог позволить себе горечь – Норман видел это по лицу.

Это лицо, которое он знал так хорошо, которое помнил серьезным, иногда – раздраженным, куда чаще – скрывающим дружелюбную насмешку за слетом хмурых бровей, – сейчас оно почти ничего не выражало. Норман никогда не видел Филу столь бессильным. Руки, обычно крепкие и уверенные, сейчас вытянулись вдоль тела, пугающе неподвижные.

Во входной секции палатки горел мощный переносной фонарь, поставленный на заднюю крышку, – свет ярко разливался по натянутому полиэстеру, но, доходя до секции Филу, медленно умирал. Норман осекся. Плохая метафора.

– Каковы шансы… – дыхание Филу сбивалось на каждой фразе, – Винса?

«Одному. В этом лесу», – вот чего он не сказал. Норман попытался представить себе Винсента – легкомысленного, насмешливого, залихватского, как и всегда, – в зимней чаще посреди полной тишины. Вообразил его на своем месте в ту, самую первую ночь.