Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 185 – Арина Цимеринг

Да, он и вправду знал.

Сердце сжалось, и Киаран безвольно опустил глаза в землю. Внутри него что-то свернулось клубком, трусливо и жалобно.

Он не был готов. Хотел бы – но не был. Никакие слова, никакие воспоминания, никакие лица, всплывающие перед глазами, не помогали смириться с тем, что говорил мистер Райс.

– Ты можешь продержаться дольше, чем человек, и поэтому я согласился на твое предложение. Времени, на которое тебя хватит, было бы достаточно, чтобы я смог переселить дух в новый сосуд и дать тебе шанс выжить. Если я запечатаю его в тебе…

– Шансов нет, – закончил Киаран.

Желание – отчаянное, звериное – оттолкнуть от себя эту мысль, сделать шаг назад, сказать «потом, не я, не сейчас» вспыхивало изнутри, как крик, застревающий в горле.

Он боялся. Не как боялся агентов, не как боялся тварей; а как ребенок – темноты, он боялся смерти.

– Это билет в один конец, Киаран.

Он не хотел умирать.

Не хотел исчезать. Не хотел становиться чем-то, о чем будут говорить в прошедшем времени. Это то, что он понял за все время, проведенное в Глеаде, – как бы он ни пытался себя обмануть и как бы ни пытался смириться, он все еще до ужаса хотел жить.

– Естественно, это билет в один конец, – хрипло выдохнул Киаран.

Даже сейчас, даже заставив себя это сказать – он хотел жить.

– Когда он в меня вселится, я дам гейс, что не умру. – Он поднял глаза к мистеру Райсу и постарался выровнять свой голос. Сделать так, чтобы прозвучало как ультиматум. – И вы убьете меня.

Ветер взметнул снег вокруг них, завыл среди деревьев, унес «убьете меня» в сторону, глубже в лес. Выражение лица мистера Райса не изменилось, но Киаран чувствовал, что тот колеблется. Окончательно взяв себя в руки, Киаран расправил плечи и настойчиво сказал:

– Это то, что пикты не смогли сделать. Но вы – сможете.

Он поднял руку и с силой припечатал лист с заклинанием к чужойгруди:

– Вы обещали, Аарон. Сделайте свою работу.

* * *

Расскажешь про свою маленькую сестричку?

Мысль раскатилась волной внутри черепа – от края до края, захлестывая его виной и болью, пережитыми давным-давно. Этот голос поднял их снова – и снова его в них утопил.

Норман сидел, склонившись над Доу, но уже не чувствовал ни его дыхания, ни веса чужого тела.

Раздался крик – и прошил его насквозь дрожащей судорогой.

Этот крик шел изнутри головы и звучал снаружи – он просочился в саму структуру реальности и теперь доносился отовсюду. Норман вздернул руки к лицу, закрывая уши, но Надин продолжала кричать.

Так, как кричала последние два дня своей жизни.

Расскажешь про свою маленькую сестричку?

Про Надин, которую он спас. Про Надин, которую он убил.

Вокруг больше не было ни пещеры, ни костров. Кто-то выдернул ту ночь из прошлого, пустив киноленту перед глазами. Два часа три минуты на электронных часах – горят посреди комнаты, погруженной в темноту. Сиплое, болезненное дыхание. Колышущиеся занавески. Сам Норман стоит у двери – долго не может взглянуть на кровать, даже уже держа в руках подушку. Просто стоит в дверях, пока Надин не открывает глаза, – сил говорить у нее уже нет, и в редкие моменты, когда призрак перестает ее мучить, она просто смотрит.

Вот он подходит. Часы показывают два часа четыре минуты.

Прозрачное и испуганное лицо, красные заплаканные глаза – и разум напоминает: он делает это ради нее. Чтобы избавить от боли, чтобы она могла уйти. Ее уже нельзя спасти – не с отказывающими внутренними органами, не с таким отеком мозга, – но мама не хочет понимать, что оставшиеся ей часы будут полны страданий, и он…