Книга Кровь Дома Базаард, страница 121 – Дина Шинигамова

С заданием они с приятелями справлялись ровно, нареканий не возникало, и Блик, рассыпанный по крохотным черным конвертикам, отправлялся в руки неулыбчивого посыльного, который за все время их «работы» не проронил ни слова и мысленно, кажется, тоже был глух.

А потом одна несчастная крупинка – темно-зелено-черная, тревожная даже своим цветом – все изменила, лишив Оршо покоя, разделив его жизнь на до и после.

Приятели, заметив, как он в четвертый раз начинает пересчитывать десять пакетиков, скинулись по медяку и отправили его в ближайший трактир. Столы там были липкие, а хозяин угрюмый, зато пойло из сиолового жмыха, выжанка, подавалось на редкость забористое, и, хотя от первого глотка Оршо показалось, что он сейчас останется без гортани, сознание заволокло благословенным туманом. Мысли притупились, воображение будто размылось, и ужасные морды стали не такими четкими. Впервые за месяц Оршо выдохнул – и заказал еще кружку.

Выжанка быстро стала частью ежедневного ритуала Оршо, он даже завел небольшую фляжку, которую носил с собой и к горлышку которой прикладывался несколько раз в течение дня, чтобы к ночи провалиться в плотное марево забытья, в котором не было места сновидениям. От выжанки тряслись руки и чесалось горло, но покой – страшные образы не ушли, но какбудто помутнели и отдалились – того стоил, и Оршо воспрянул духом.

Вот только приятели его не были рады переменам: уж слишком неверной стала твердая прежде рука Оршо, слишком неточным глаз. То, что раньше он делал меньше чем за минуту, даже не замечая, теперь требовало концентрации и нескольких попыток.

Ссора не заставила себя ждать: он кричал на них, они на него, и в итоге Оршо, хлопнув дверью, отправился за кружкой своего спасительного зелья в ту же самую таверну, где затоваривался каждый день.

Обида жгла изнутри, и Оршо решил затушить ее парой кружек выжанки. Или тремя. Или четырьмя.

Он не знал, когда именно у него развязался язык. Всю жизнь до этого Оршо провел настороже, готовый в любой момент броситься наутек, с кристально чистым сознанием – и во многом именно благодаря этой привычке и выжил. Теперь же, не привыкший пить так долго и в таких количествах, он начал терять контроль над мыслями и с трудом замечал, что говорит.

Может, он и сболтнул чего про Блик. Но ведь хозяин таверны всегда оставался молчаливым и отстраненным, будто и не было ему дела до рассказов пьяных посетителей.

Оршо толком не помнил тот день. И ночь, проведенную там же. Наутро, чуть протрезвев и привычно наполнив фляжку, он, покачиваясь и едва соображая, что делает, отправился обратно к приятелям, намереваясь объяснить им, кто прав.

Они пустили его на порог, но не к работе, и Оршо, приняв истинный облик, заснул в углу, привычно спрятав нос в пушистом хвосте.

А проснулся от криков.

Сначала он не понимал, что происходит, и даже на мгновение решил, что чудовища из тумана прорвались в дом, но в крохотной комнатушке было пусто.

Валялся на земле с перерезанным горлом Пон – именно он дал Оршо монетку на первую порцию выжанки, и, видимо, он успел закричать перед смертью – у перевернутого стола с Бликом растеклась лужа крови.

Оршо, все еще не до конца протрезвевший, качнулся в другую комнату, которая служила всем спальней и в которой сейчас отсыпались дикие, отработавшие свою смену днем.