Книга Кровь Дома Базаард, страница 137 – Дина Шинигамова

Сначала не существовало ничего – ни направления, ни времени, ни цветов, ни звуков. Вакуум реальности. Изнанка бытия.

Потом пришла мысль об этой всепоглощающей пустоте, и она была настолько оглушительной, что вытолкнула Тито обратно – в мир, где существуют формы и звуки.

Не удержав равновесия во внезапно обретенном теле, он упал на четвереньки, содрав кожу на ладонях о каменистый песок. Резко втянул воздух в словно расправившиеся легкие. Медленно открыл глаза.

Вокруг величественно и неспешно плыла темнота – не та безусловная и абсолютная, а объемная и мягко шевелящаяся.

Тито вытянул вперед руку и едва смог различить ее двоящиеся очертания. Тихо выругавшись, он осторожно – голова кружилась и гудела – огляделся по сторонам. Все те же клубы тьмы, и ничего больше.

Тьмы, слишком хорошо знакомой.

Тьмы, пахнущей дождем и солью.

Тито, как и все мальчишки Сат-Нарема, выбегал за границу города. Постоять в тревожной белизне, чувствуя, как влажный воздух постепенно обступает тебя, как пропитывает начинающую липнуть к телу одежду, ловить на себе одновременно испуганные и восторженные взгляды приятелей и делать вид, что самому совсем не страшно, – трудно найти хоть одного ребенка, который бы не забегал в туман на спор или стремясь произвести впечатление.

Некоторые не успевали вернуться.

Конечно, отпрысков Старших семей реже можно было встретить перелезающими через относительно невысокую каменную ограду, обозначающую границы города, – для них это был скорее разовый акт безрассудной смелости. А вот детеныши Младших семей и диких хеску, в самых тяжелых случаях живущие почти в бедности и предоставленные сами себе, пока родители пытаются заработать пару монет, развлекались таким образом достаточно часто. Вот глаза на перепачканной мордашке смотрят с удалью и вызовом – а вот взгляд их вдруг стекленеет, становится пустым, отрешенным, и в молочной дали исчезает шакаленок или барсучонок.

Тито бегал за границу с двумя ближайшими по возрасту братьями. Ему тогда было десять, Корто – двенадцать, а Метору – пятнадцать. Старшие братья, по очереди перебравшись через стену, забежали в туман, но вскоре вернулись заметно побледневшие, хоть и хорохорящиеся, стоило им ощутить первый тревожный симптом – резкое и сильное головокружение. Тито, уже давно задетый тем, что мальчики больше общаются друг с другом, чем с ним, решил доказать, что он тоже стоит их внимания и уважения, и смело шагнул на исчезающую в белизне каменистую дорогу.

Минута текла за минутой, братья, поначалу перебрасывающиеся ядовитыми замечаниями и колкостями относительно смелости младшего, вдруг замолчали, а после стали просить его вернуться. Тито, по обычаю детворы громко ведущий счет проведенным в тумане секундам, делал вид, что не слышит становящихся все более испуганными просьб, а стоял слишком далеко, чтобы братья рискнули за ним сбегать. Корто и Метор, уже давно пожалевшие о своей затее и побелевшие от осознания риска, знали: стоит голосу брата затихнуть, все будет кончено. Еще совсем детеныш, потеряв разумное сознание, он мгновенно кинется в небо, где они его не догонят. Напряженноловили они каждое его слово, боясь вдруг услышать звенящую тишину, зная, что кричать и звать будет бесполезно.

– Проклятый упрямец, – прошипел Корто сквозь зубы, разворачиваясь и ударяя кулаком по камню границы, на которой они сидели. – Если он не вернется, матушка нас убьет!