Книга Кровь Дома Базаард, страница 140 – Дина Шинигамова

Ничего. Пустота и белесо-серые клубы.

Смахнув с лица влажные, чуть завившиеся пряди, он продолжил путь.

Под подошвами ботинок скрипел песок, и это был единственный звук, разносящийся по клубящейся тишине. Тито с трудом заставлял себя делать каждый шаг – тело будто не слушалось его, налившиеся свинцом конечности тянули к земле.

Так просто было бы лечь и не вставать.

Он встряхнул головой, прогоняя дурные мысли, и тут же пожалел об этом – в затылке отдалось тупой болью, будто его ударили.

Впереди мелькнули тени. Тито замер, вглядываясь в неясные клубы тьмы, чувствуя, как колотится сердце – не от страха, а от чудовищной усталости, пригвождающей к месту. Он прищурился, понимая, что теней здесь быть не может – за границей Сат-Нарема не существовало ничего, кроме песка и тумана, – и все же ощущая, что впереди кто-то есть.

Таэбу, всегда подвластное его велению, легкое и точное, как удар ножа, сейчас разворачивалось будто с усилием, тяжелое и густое, как смола. Оно заполнило пространство вокруг, нащупывая хоть какое-то живое существо, хоть тусклую искру сознания, но ответом была лишь пустота, ментальная пустота пустыни.

Не зная, облегчение испытывает или разочарование, Тито двинулся дальше, вколачивая ноги в песок, с трудом отрывая их от земли для каждого следующего шага.

И снова на границе зрения мелькнули тени.

Он встал, приказав себе успокоиться и мыслить здраво, хоть мысли и расползались, как ветхая ткань, скрепленная гнилыми нитками.

Закрыв глаза, Тито попытался сосредоточиться на мутном образе, мелькнувшем где-то сбоку.

Что это было на самом деле?

Окружающий мир плыл и накренялся, менее чем когда-либо похожий на реальность, и головой Тито понимал, что у него, скорее всего, галлюцинации, но какая-то другая, прежде молчавшая часть его сознания билась почти в панике, говоря, что рядом кто-то есть, что он в опасности.

«Что я видел?»

Тень, похожую на кого-то в человеческом облике. Что ж, так далеко от границы мог оказаться только очередной лишившийся разума хеску, променявший жизнь в городе на блуждания в молочной пелене.

Чтодвигало ими, уходящими за границу города, никто не знал, но так случалось время от времени уже много поколений. Странная болезнь безумия, прозванная в народе «ходючей», поражала всех без разбора, равно забирая и диких, и представителей Старших семей и Высоких Домов. Более пугливые говорили, что в теле некоторых хеску собирался, оседая в легких, задерживаясь в крови и поражая мозг, туман, и они уходили, чтобы соединиться с ним, почти полностью составляющим их естество. Противников такой теории хватало, многие находили ее уж слишком неправдоподобной, но других версий не предлагали, и вопрос оставался открытым.

Все происходило одинаково, различался только срок, который пораженный ходючей успевал провести в городе, прежде чем покинуть его навсегда. Самое долгое сопротивление длилось около недели, самое короткое – полдня; по предположениям, все зависело от силы таэбу. Цифры были примерными, потому что никто не знал, когда именно болезнь начинала действовать: обреченный хеску словно просто становился задумчивым и немногословным, будто замыкаясь в себе. Постепенно он все больше молчал, даже на таэбу отвечая односложно или не отвечая вовсе, а взгляд его, устремленный в одну точку, все больше стекленел.