Книга Кровь Дома Базаард, страница 142 – Дина Шинигамова

Он брел вперед, запрещая себе сомневаться и думать, запрещая – впервые в жизни – строить предположения «Что, если…».

Что, если он идет не туда?

Что, если он не дойдет?

Что, если потеряет рассудок раньше, чем найдет границу?

Список можно было продолжать долго, и ни один из этих вопросов не помогал найти выход из ситуации.

Он просто шел и шел, вспоминая злоключения опостылевшей Мору,которая из полного зала женихов не могла выбрать себе будущего спутника жизни, пока ее таэбу не зацепилось за слугу одного из претендентов.

Зрение стало сужаться, и, падая, Тито успел почувствовать самый настоящий страх, представляя, что так ощущается постепенное, а не мгновенное превращение в ворона.

Когда он открыл глаза, темнота отступила и завихрения тумана уже не были ни такими темными, ни такими плотными. Сверху лился бледный свет наступающего дня.

Тито перевернулся на спину, чувствуя, как саднит скулу, – и тут понял, что у него есть пальцы и что они ощущают кожу, а не перья.

Облегчение накрыло волной, заставив беззвучно рассмеяться.

Он поднялся на ноги и, резко выдохнув, залепил себе пару оплеух, прочищая мозг. Сделал глубокий вдох, вглядываясь в даль, – и заметил впереди, среди расступающихся клубов тумана, черный шпиль твердыни.

– Щерба! Что с тобой случилось?!

Карем Непура, в кои-то веки покинувший кабинет, столкнулся в коридоре с Тито и теперь взирал на него расширенными от удивления глазами. Осатэ выглядел так, будто вернулся с того света: землисто-зеленоватый цвет лица, черные круги под глазами, ввалившиеся щеки. На правой скуле содрана кожа. Непуре даже показалось, что воротник черной рубашки, обычно наглухо застегнутый и подпертый твердым узлом галстука, болтается у похудевшей шеи.

Тито невесело улыбнулся:

– Есть разговор.

В кабинете он, едва дойдя до кресла, рухнул в него, вытянув длинные ноги, и, подхватив кувшин с утренней пиной, сделал несколько долгих глотков прямо из носика.

Микорда опустился на свое место, не сводя с Тито подозрительного взгляда: то, что тот попал в переделку, уже не вызывало сомнений, оставалось уточнить, в какую именно и надо ли разбираться с последствиями.

– Нет, – Тито устало качнул головой, будто она весила тонну, и поставил полупустой кувшин обратно на стол, – не надо.

Карем поморщился.

– Вылези из моей головы немедленно.

– Думайте тише.

Непура вздохнул, признавая бессмысленность этого препирательства: такое случалось и раньше, когда оба они были на эмоциях – один переходил черту между мыслями и таэбу, другой слишком легко их улавливал обостренным восприятием. Ментальные возможности Тито порой беспокоили микорду, и он гадал, не кончит ли тот свои дни в плену безумия, окутанный чужими мыслями или собственными галлюцинациями.

– Рассказывай. – Непура потянулся к карману пиджака, как всегда выглядящего так, будто его сняли с последнего бродяги, и достал пачку сигарет.

Брови Тито взметнулись вверх, когда он увидел, что начальник прикуривает и выпускает в потолок струю дыма, – курящих хеску было крайне мало, но и те предпочитали трубки с душистым табаком, а не горькие людские сигареты. Непура же, словно родившийся не по ту сторону твердыни, пристрастился к человеческой отраве, хотя слабость эту позволял себе крайне редко, лишь в минуты особенно тяжелых раздумий.