Книга Кровь Дома Базаард, страница 138 – Дина Шинигамова

Метор бросил на брата долгий взгляд и нахмурился:

– Лучше подумай, чем его можно привлечь.

– У меня ничего нет. – Корто выразительно похлопал себя по карманам штанов и туники. – Как-то не рассчитывал, что нашего идиотика придется выманивать из тумана.

– Не говори так, – одернул его Метор, лихорадочно соображающий, что предложить Тито в обмен на возвращение.

Тоненький голосок продолжал вести счет. И вдруг запнулся. Братья вздрогнули и одновременно обернулась к туману, страшась худшего, но отсчет тут же продолжился – малолетний Тито, дойдя до тысячи, запутался в цифрах.

– Знаю! – вдруг осенило Метора, напряженно вглядывающегося в темное пятнышко далекой фигуры брата. Сложив руки рупором, он изо всех сил крикнул в туман: – Если вернешься, я отдам тебе часы!

Карманные часы – массивные, с резной крышкой, на цепочке – были гордостью Метора и единственным напоминанием, что у него есть отец. Остальные спутники Марет, подарив ей потомство, довольно быстро исчезали из жизни матриарха семьи, то ли отпугнутые ее властностью, то ли намеренно отваженные от этажей Риттора. Однако отец Метора периодически все же появлялся, недолго и неловко общаясь с сыном, а на четырнадцатилетие, когда тому сменили детскую одежду на более взрослую, преподнес подарок – привезенные из внешнего мира часы. Корто и Тито завидовали Метору, не одинаково хорошо это скрывая, и даже самые старшие сыновья Марет, уже давно вышедшие из детского возраста, были тронуты таким знаком внимания от дистанцированного родителя.

После предложения Метора последовала секундная тишина, и братья уже решили, что опоздали, но тут из влажной прохлады донесся настороженный голосок:

– Обещаешь?

– Да, – с облегчением выдохнул Метор, прижимая руку к груди, – клянусь сердцем, пером и крылом!

Последовала еще одна секундная пауза, во время которой сердце Метора, больше привязанного к самому младшему братишке, чуть не остановилось, и наконец Тито подал голос:

– Ладно, иду.

Когда он появился у границы – слегка побледневший, в отяжелевшей от влаги тунике и сзавившимися волосами, – Метор сгреб его в объятия, одновременно отвешивая подзатыльник за шантаж. Корто же бросил на Тито тяжелый взгляд, злясь, что часы и были не у него, и достались не ему.

Став старше и уже поняв, что его способности к таэбу сильно превышают обычные, Тито повторил эксперимент, в качестве страховки обвязавшись веревкой и прихватив приятеля-осатэ: поступив на службу к Непуре, он имел неосторожность похвастаться своей устойчивостью, и глаза микорды азартно блеснули. Проверка подтвердила догадку: да, Тито устойчив к туману, но дурнота постепенно накрывала даже его, и Карем запретил искать предел возможностей, не желая рисковать полезным сотрудником.

Каждое утро, до того как бледный свет дня заливал Сат-Нарем, Тито уходил за границы города, погружаясь в туман. Дальше, чем кто-либо другой, пока не начинало плыть перед глазами. Тогда он возвращался, но на следующий день все повторялось сначала, и на этот раз он делал один лишний шаг, прорываясь вперед, дальше, сквозь сковавшее город бледное кольцо.

Тито ненавидел границы.

Обычно, начиная путь, он замечал вершины твердынь, черными треугольниками висящие в белесых клубах, и по их размеру ориентировался, насколько далеко ушел. Часы за пределами Сат-Нарема не работали, мгновенно останавливаясь, так что Тито повторял про себя «Поэму о мытарствах благородной Мору» – масштабное произведение, входящее в обязательную программу обучения отпрысков Старших семей. Опус содержал тридцать девять куплетов, читая которые с одинаковой скоростью можно было неплохо отсекать время.