Книга Кровь Дома Базаард, страница 152 – Дина Шинигамова

Все застилает белый свет, ментальный удар проходит через его тело, сокрушая кости, дробя мысли на осколки, и Тиору хочется кричать от ужаса и боли, но он не властен даже над своими легкими, даже над голосом.

Он падает на колени, упираясь руками в землю, с удивлением осознавая, что тело его невредимо, что проклятие разорвало в клочья только сознание, тысячей раскаленных лезвий пройдя через таэбу, и ощущает, как разлетается, лопается ненадежный мысленный щит, когда безжалостная воля Пинит вплетается в его судьбу и сущность.

И в последний момент понимает, что что-то пошло не так, что щит, разрушаясь, что-то сделал и что кричит, извиваясь на земле, теперь уже лисица.

Ее рот перекошен, глаза закатились, огненные пряди бьются в пыли умирающими змеями. Она переходит на хрип, на вой – и вдруг замолкает, обрывая свой чудовищный вопль на полузвуке.

Тиор с трудом поднимается на ноги, его качает, перед глазами все плывет. Он не отрывает взгляда от бездыханной лисицы, надеясь, что она умерла и с ней же умерло наложенное проклятие, но знает, что это не так. По свинцовой тяжести, легшей на плечи и опустившейся между лопатками, по покалыванию в кончиках пальцев, по тому, как прибило, пригнуло его к земле неведомой ненасытной силой.

Из-за спины слышатся крики, подбегают слуги и старший сын, Нитар. Их голоса обрываются на полуслове, когда они видят распростертую у ног Тиора лисицу, и он даже своим раненым восприятием ощущает их шок.

Пинит понимала, что делала: Минселло были старой семьей, и знания о наложении проклятий передавались у них из поколения в поколение, тщательно охраняемые от посторонних.

Тиор защитился как мог, вложив в хлипкий щит всю свою Силу, все нежелание принимать волю древних слов.

И те изменились, исказились, ударив по ним обоим, отравив две жизни вместо того, чтобы уничтожить одну.

Они видели это в глазах друг друга, чувствовали в тяжести поступи, узнавали в скованности движений.

Он отвел глаза слугам, внушил ложные воспоминания сыну, и, кроме них двоих, никто не знает, что произошло. Никогда не думал Тиор, что ему придется поступиться данным самому себе обещанием – не вмешиваться в чужое сознание, – но выбора нет.

Они встречаются на общих сборах и балах, на деловых встречах и избегают друг друга, как магниты с одинаковыми полюсами.

Но взгляды их притягиваются друг к другу, как тот же самый магнит.

Они ищут следы воздействия, внимательно присматриваются, пытаются вычислить последствия древних слов.

Когда много лет спустя Нитар поддается помутнению ходючей и уходит в туман, забрав и обезумевшего младшего брата, Тиор задумывается, не последствия ли это проклятия Пинит, но быстро отбрасывает эту мысль: хеску теряли разум и раньше, выбирая вместо жизни в Сат-Нареме путешествие в белую мглу и сознание зверя. Когда гибнет Лимар, Тиор вновь вспоминает ненависть в глазах Пинит, отчаяние матери, потерявшей сына и стремящейся передать свою боль виновнику ее горя, но снова отказывается от этой идеи.

Когда узнает о смерти Джабел, уже не может винить никого, кроме злой судьбы и самого себя.

Он знает правду, так же как и она: проклятие ударило по ним обоим, отражаясь и влияя на две искалеченные, изуродованные судьбы: он больше не может проникнуть во внутренний мир, она – его покинуть.