Книга Кровь Дома Базаард, страница 184 – Дина Шинигамова

– Не волнуйся ты так, я никому не нужен.

Митан, самый младший в их компании, все больше замыкался в себе, хоть и приходил на встречи исправно. Кто-то шепнул, что ша-Олошта недоволен внуком и даже сказал, что, если тот посмеет предложить выкуп, он его не заплатит. Орленок, все еще едва достающий до плеча Цуради и Су, с руками и ногами тоньше, чем у Лиан, понял, что предоставлен прекрасному выбору: либо умереть ни за что, либо прожить всю жизнь в изгнании, запятнав позором семью и клан. Теперь Лиан иногда удавалось уловить отдаленные нотки его отчаяния, перемешанного с ненормальным возбуждением, но на ее осторожные попытки как-то поддержать и ободрить его Митан каждый раз реагировал возмущенным гневом, отдающимся в мыслях Лиан гудящим столбом пламени.

Незаметно отдалились олени. Им до вступления оставалось несколько месяцев, и, хотя внешне все как будто бы оставалось по-прежнему, Лиан чувствовала что-то неуловимое, отделившее их, словно сквозняк пролег между близнецами и остальной компанией. Они все больше шушукались о чем-то между собой, все меньше участвовали в общих разговорах, а как-то раз Ти-ра-иль сорвалась на Митана практически на ровном месте, и с ее губ сорвалось страшное «Лучше не попадайся мне в Игре!» По тому, как вспышка ярости мгновенно обернулась инеем досады и раскаяния, Лиан поняла, что оленица уже жалела о своих словах, но гордость и характер не позволили ей сказать этого вслух. Орленок же, хоть и заметно побледневший, только упрямо сжал губы, гордо глядя в прозрачные глаза Ти-ра-иль.

Лиан покосилась на хмурого Су, исподлобья наблюдавшего за происходящим. Не принадлежащий к Высокому Дому, он не считал себя вправе вмешиваться в ссоры остальных, понимая, что все они разгораются из-за растущего напряжения Игры.

Митан не спешил возвращаться в Колапуту – твердыня орлов никогда не казалась ему настоящим домом. Во всем огромном здании – с любой его стороны – для Митана не было родного уголка, если не считать продавленного кресла у дальних полок библиотеки.

Кутаясь в охристое пальто, он медленно брел по зачарованной дороге, соединяющей твердыни во внешнем мире. Пропитанная Силой разломов, она искажала пространство, в самых дальних своих точках насчитывая десять километров, а по человеческим картам их были десятки тысяч.

Стоялапоздняя весна, и ботинки Митана, которые он едва отрывал от земли, поднимали в воздух облака пыли.

Ему так хотелось взлететь.

Летал Митан искусно, с ювелирной точностью выписывая в воздухе сложные фигуры и даже целые предложения: во внутреннем мире, где чары сильнее, он накладывал на кончики крыльев цветные огни и порой веселил друзей представлением. Они следили за ним с искренним восторгом, и только у Лиан к восхищению примешивались грусть и сожаление. Глядя сверху на нее, так плотно стоящей ногами на земле, Митан испытывал почти суеверный ужас – страх однажды не подняться в воздух был присущ всем крылатым, – смешанный с глубоким сочувствием, которое, впрочем, быстро отступало, стоило ему перевести взгляд на стоящего рядом волка.

Митан не испытывал к Су неприязни, это, казалось, было вообще невозможно, его любили все, но порой орленка захлестывали ревность и негодование, столь черное и обжигающее, что в голове мутилось.