Книга Кровь Дома Базаард, страница 255 – Дина Шинигамова

Затея была рискованной, но Су и Лиан не сомневались в ее необходимости ни мгновения.

Раз в два дня служанка выкатывала кресло с Алимио на час в сад. Одна из таких прогулок совпала с очередным визитом шакалов, и Лиан с Су проникли на территорию парка. Волк еще не успел до конца восстановиться, и сейчас его худоба, свойственная сухопарым шакалам, пришлась как нельзя кстати. Лиан же пришлось полагаться на свою Силу, чтобы навести чары на них обоих, меняя не только внешность, но и расцветку одежды.

Су изображал скучающего шакала, вышедшего прогуляться и решившего поболтать с молоденькой горничной. За разговоромон увел ее от Алимио на несколько метров и увлек за массивный дуб, скрыв коляску из поля зрения.

Лиан присела на корточки перед подругой, которая все это время, чуть склонив голову набок, продолжала смотреть куда-то в пустоту.

Через все лицо лисицы, наискось, тянулся толстый вспухший рубец, расползлась сломанная и теперь будто вдавленная внутрь переносица. Из-за ворота платья виднелись бинты, перетягивающие грудь и уходящие на шею. На руках пестрели ссадины, кожа между большим и указательным пальцами была прорезана – следы неумелого использования шибасу, ритуального клинка, которым пользовалась Алимио, слишком массивного и тяжелого для нее. Как избежать этих травм, мастера объясняли детенышам в самом начале обучения, и сейчас этот свежий шрам сказал Лиан об уровне подготовки Алимио больше, чем что-либо другое.

Она закусила губу, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Нежная, хрупкая Алимио – и Нималети, будто родившаяся с като в руках. Это была бойня.

Лиан прикрыла глаза, медленно выдыхая, осторожно коснулась таэбу лисицы и… ничего не ощутила. Мысленный отпечаток был свой у каждого хеску, по нему можно было понять принадлежность к конкретному клану. Даже у мысленно глухих, пусть они и не могли пользоваться таэбу, но остальные ощущали их присутствие. Алимио же на мысленном уровне словно перестала существовать.

Лиан попыталась окликнуть ее, взять за руку – ничего. Лисица продолжала сидеть без движения, сложив руки на коленях. Рыжие волосы чуть шевелил ветер.

«Алимио, ответь мне!»– Лиан сжала пальцы на ее запястье, шаря взглядом по изуродованному лицу, но та снова не отреагировала.

Лиан надавила сильнее, пробуя достучаться до подруги не общим напором, а многочисленными легкими мысленными прикосновениями.

И где-то там, «дотрагиваясь» до Алимио снова и снова, она нащупала ее сознание.

Оно казалось коробочкой – очень маленькой и запаянной наглухо. Она даже не пульсировала, просто слабо светилась блеклым, ничего не выражающим светом, изредка подрагивая. Толстые стенки отгородили сознание Алимио от окружающего мира – мира, в котором больше не существовало того единственного, кто был ей по-настоящему дорог.

Лиан потянулась к этой коробочке – осторожно, не мыслями-словами, а короткими импульсами тепла и спокойствия, какими матери успокаивали своих грудных детей.

Картинкаоткрылась ей так резко, что в первый момент Лиан перестала понимать, где находится.

В подрагивающем мареве, скрывающем детали и четкость окружающего мира, стояла Алимио. Ни рубца на лице, ни ран на руках. Здесь ее сознание светилось мягким янтарным теплом, спокойное и ровное, и сначала Лиан удивилась такому контрасту. Но затем мысленная лисица открыла рот, и весь этот иллюзорный мир наполнился одним звуком, бесконечным, оглушающим, заставляющим всколыхнуться мутное марево.