Книга Кровь Дома Базаард, страница 309 – Дина Шинигамова

Жизнь внесла коррективы.

С появлением Лиан Тиор будто отдалился от Олии, больше за глаза полагаясь на его мнение, реже проводя деловые встречи. Не стало шутливых реплик и замечаний в конце писем, и, хотя Олия все еще мог обращаться к Тиору «шами», что всегда считал отличительным знаком своего положения намного более важным, чем даже браслет номтеру, он чувствовал, что что-то между ними безвозвратно ускользает, и грустил, как мог грустить не только по господину и сюзерену, но и по старому другу.

Олия стал чаще появляться у почтовых, прежде несколько позабытых им за круговоротом забот, принося то сладости, то несколько, чтобы хватило даже курьерам, кувшинов свежесваренной пины. Слушая их мерные разговоры, посмеиваясь язвительным шуткам и порой сам подкалывая кого-нибудь из знакомых, Олия снимал свой дорогой плащ и вставал к столу сортировать письма, как когда-то в молодости. В такие дни, как сегодня, у него всегда бывала припасена пара мешочков с сушеными листьями башпины – универсальной закуской всех рабочих хеску. Башпина, хоть и росла только на территории твердынь, не требовала наложения чар, как та же сиола, а потому не была дорогой. Из плотных жирных плодов, напоминающих бобы, варили пину, а мясистыелистья, неплохо утоляющие голод и отдающие легкой сладостью, сушили и жевали примерно так же, как люди вяленое мясо. От привычки к башпине Олия так и не избавился и, оказываясь в почтовом отделе, с облегчением позволял себе отдаться этой слабости, щедро делясь листьями со всеми присутствующими.

Сегодня он, как и всегда, повесил свой плащ на крючок у двери, вытащил и развязал мешочек с листьями, приглашая всех угощаться, и, закинув в рот щедрую горсть, встал к одному из столов – механическая работа позволяла ему разобраться с гудящими в голове мыслями. И пока руки совершали привычные движения, отправляя конверты то в один ящик, то в другой, слух улавливал обрывки разговоров.

– …в человечьих тряпках! – морщась, говорил один почтовой другому, чуть подавшись к нему, но при этом не отрывая взгляда от мелькающих писем. – На этаже Владык!

Олия навострил уши. Он знал, что Тиор отдал Лиан верхний этаж, и, хотя сердце его сжалось при мысли об этом, своего недовольства не выказывал. Лишь один раз, придя с докладом к Тиору, номтеру вскользь обмолвился о том, что покой комнат потревожен носителем человеческой крови, но получил от Владыки холодный взгляд: «Она так же Базаард, как и я», – и замолчал.

Не отрывая взгляда от стола, Олия переступил с ноги на ногу, незаметно приближаясь к говорящим.

– Я уважаю ша-Базаарда, – средних лет почтовой, насколько помнил Олия, его звали Миншу, сплюнул башпиновый жмых под стол и досадливо мотнул головой, – но что-то он куда-то не туда летит с этой дикаркой.

Его приятель, примерно тех же лет, с такой же густой проседью в волосах, мелко кивнул и понизил голос:

– Она в детстве долго дружила с лисицей. Той, которую журавлиха изуродовала, как там бишь ее. – Ворон качнулся с пяток на носки. – Прям слишком долго. Если б лису Каэру не отделала, еще неизвестно, сколько б это протянулось. Так что ей спасибо сказать можно, что эту позорную дружбу прервала.

– Щерба! – Миншу закинул в рот еще горсть листьев, проворно сбил несколько конвертов в тугой прямоугольник и закинул в нужный ящик. – Позорище какое. Доведет она нас до беды. Все же, что ни говори, а чтобы нас понимать, надо здесь родиться.