Книга Кровь Дома Базаард, страница 83 – Дина Шинигамова

Два года спустя, во время принесения клятвы верности, Тито не испытал священного трепета, первый раз близко увидев сюзерена, потому что раз этот не был первым: к этому моменту они уже не единожды встречались, когда Тито с обескураживающей точностью передавал Тиору подслушанные разговоры.

Вернувшись в Оухшикаф, Тито обнаружил, что мать и остальное семейство не стали его дожидаться, – столь велико было негодование Марет.

Пройдя коридорами твердыни сов и получив разрешение у привратника, Тито толкнул высокую одностворчатую дверь красного дерева – и оказался в Сат-Нареме.

Внутренний Оухшикаф по величественности убранства ничем не отличался от внешнего: те жепаркетные полы и лепнина, ажурные арки и причудливо украшенные колонны. Только сов и филинов всех мастей сновало здесь куда больше: весь клан жил и работал в твердыне. Дабы не принуждать кого-то из членов бывших Старших семей постоянно открывать границу, Совет установил постоянные чары на дверь, позволяющие членам клана беспрепятственно передвигаться в обе стороны, даже если их собственной Силы на такое путешествие не хватало. Этим же проходом мог воспользоваться и представитель любой Старшей семьи любого клана, если ему случилось оказаться далеко от родной твердыни.

Тито прошел новыми коридорами, вышел на балкон, вдыхая соленый воздух начинающегося дня, и в росчерке тьмы обрел крылья.

Оухшикаф, как средоточие административной власти всего общества хеску, во внутренней своей ипостаси был соединен мостами со всеми остальными твердынями, находясь как бы в их окружении, и Тито мог добраться до внутреннего Марака пешком, но тело его уже ныло от долгого пребывания в человеческом облике.

Тито хотелось полетать.

Воздух принял его, и, паря в серо-белой прозрачности, затененной внизу отступающим после ночи туманом, чувствуя упругие касания поднимающихся потоков ветра, Тито в который раз поразился той неумолимой разнице в восприятии мира, которую ощущал всякий раз, стоя на земле ногами, без возможности взлететь, и паря в вышине, не желая касаться никакой поверхности.

Внизу, на несколько метров ниже уровня его полета, клубился туман, отступая от проявляющихся черных гранитных стен. Заложив вираж, Тито пролетел мимо Синнерхо, с которым Марак вот уже больше пятнадцати лет соединял высокий и постепенно становящийся все более широким и основательным мост, обогнул неприветливую, словно ощерившуюся балконами и барельефами твердыню лисов и как мог постарался затормозить, хлопая крыльями.

От Милитики к Хитмини шакалов протянулся тонкий мостик – не больше метра шириной, лишенный перил или хоть какой-то ограды и скорее провисающий, чем вздымающийся, как остальные, но тем не менее он появился!

Махнув крыльями, Тито решительно направился к другой стороне шакальей твердыни, туда, где Хитмини соединялся с Мараком…

…и увидел срывающиеся в пропасть камни. Медленно, с какой-то грустной обреченностью огромные булыжники откалывались от разрушающегося моста и падали куда-то к земле, исчезаяв тумане. Вот обломилась и рухнула часть перил, сверкнув напоследок металлом перекладин. Вот рассыпались мелкими камнями ступени, ведущие к небольшому возвышению в центре.

Тито пораженно смотрел, как физически проявлялось произошедшее в зале, – поддержка ша-Турике лисов с заключением союза и отвержение дружеских отношений с воронами.