Книга Двери в полночь, страница 103 – Дина Шинигамова

— Мы предполагаем, а Бог — располагает, — и Михалыч вдруг истово перекрестился, глядя куда-то в сторону. Я чуть не споткнулась от удивления. Еще ни от кого в НИИДе я не слышала слов о Боге. Начальство ничего не говорило. Однако наше положение «нечисти» (вампиры и оборотни наводили на мысль именно об этом слове) как-то не предусматривало теплых отношений с Богом и церковью. Лично я ничего не имела против, но сложившиеся за много веков стереотипы в отношении тех же оборотней предлагали серебряную пулю в качестве благословения.

А тутоборотень крестится.

Заметив мой удивленный взгляд, медведь улыбнулся, и я впервые увидела на его лице искреннюю радость. Смущало только то, что именно такую ее разновидность я видела у фанатиков-иеговистов.

— Удивляет, что я крещусь?

— Есть немного, — я смущенно хмыкнула, прикуривая новую сигарету. — Мы же вроде нечисть...

— Нет, — Михалыч улыбнулся, будто разговаривал с маленьким непонятливым ребенком, — все мы божьи твари. И если Господу нашему угодно было создать нас такими — значит на то его промысел высочайший был. И все мы лишь по милости его существуем, а если были бы противны природе его и оку его всевидящему, то и не было бы нас никогда, или же умерли бы в одночасье...

Ого.

Я ничего не имею против верующих людей. Но от медведя явно несло фанатизмом, я почти физически ощущала этот запах легкого безумия. Такие не просто говорят — они норовят обратить на свою сторону, и не принимают никакую другую точку зрения. И дело даже не в вере. В каждом деле есть свои фанатики — здесь важна не форма, а содержание.

— А почему тогда Инквизиция гнала таких как мы на костер? — рискнула я, готовая в любой момент отскочить в сторону — Михалыч больше не вызывал у меня ощущения безопасности и комфорта.

— Что ж тут поделаешь, все мы всего лишь люди. И Его мудрости нам никогда не достичь, — медведь развел в стороны огромными руками и приподнял плечи. На шее тускло блеснула золотая цепочка. Как я раньше не заметила?

— То есть ты хочешь сказать, что все эти костры — просто ошибка людей? — уточнила я, не замечая, как впиваются в ладони ногти.

— Да, — кивнул Михалыч, — что ж тут сделаешь!

— Но если мы все — Его дети, — продолжила я, закусив удила, — то почему же Он не защитил нас?

Медведь резко остановился. Настолько, что я успела сделать несколько шагов вперед по инерции, и только потом остановилась и оглянулась. Его лицо потемнело, взгляд налился свинцом, а по скулам заходили желваки.

— Ересь несешь, сестра моя во Христе!

Спина отдалась глухой болью. Неужели я настолько испугалась, что тело приготовилось к трансформации?! Ну уж нет, вторая драка за сутки в мои планы не входила, к тому же медведь — не Джо, этот меня завалит в два счета, я и превратиться не успею, не точто взлететь!

Я сделала несколько шагов назад. Если придется улепетывать от взбесившегося оборотня, то бежать надо через улицу, надеясь, что мое тело сможет совместить бег и трансформацию... Почему, стоит мне остаться с кем-то в паре, обстановка накаляется почти до драки?!

— Прости, я не хотела, — я примирительно выставила вперед руки, глядя ему в глаза. Будем надеяться, что медведь — не собака, — Я просто правда не понимаю этого. Я вообще не слишком сильна в... религиозной... теории.