Онлайн книга «Солнце в силках»
|
Запах тлена шлейфом уходил в сторону, на север, но затем исчезал. Обрывался. Тураах закусила губу. Одна она его не найдет, ей нужна помощь охотников. Но и близко их подпускать к увру-оленю не хочется. Дважды обошлось – чудом. Обойдется ли в третий… Было еще кое-что, что тревожило удаганку. Тураах обернулась на черное пятно. Свербящее, болезненное ощущение: она уже видела это. Видела мертвую, словно выжженную землю. Чуяла ее запах. Вот только где и когда? Беспомощность. Такой безумно беспомощной Алтаана не чувствовала себя даже в плену у Кудустая. Там она могла тянуть время, распуская вышивку на халадаайе. Когда и эту лазейку у нее отняли, осталась еще одна – шагнуть за порог жизни. А теперь… Мать и сестра на нее дохнуть боятся. Думают, она не замечает встревоженных взглядов. Но их беспокойство только еще больше обнажает беспомощность Алтааны. А Тимир? Тимир, вложивший любовь в свою работу, открывшийся перед ней. Как она ему отплатила? Оттолкнула, растоптала… Даже Тураах. Удаганка днями пропадает в лесу в поисках следов Табаты. Стала бы она это делать, если бы не слезы в глазах Алтааны? Все они отдали ей так много… Она не заслужила. Табата пропал из-за нее! – Я просил: не приходи, – говорит он, не оборачиваясь, тихо, но жестко. Останавливаюсь на пороге, влетев в эти слова, словно в невидимую стену. Не разбиться бы на осколки. Неужели прогонит? В уутээне тепло, жар от камелька ласково целует в щеки, а за спиной, в раме дверного проема, топчется ночная прохлада, несмело заглядывая через плечо. Развернуться и уйти? Словно побитая да прогнанная собака… Прямая, равнодушная спина Табаты не оставляет выбора. Но тут я замечаю камень, тот самый, что обычно подпирает дверь. Отодвинутый. Вот оно что! Не иначе дух-иччи этого камня подсказал. Я понимаю: это и обжигает, и раззадоривает сразу. Камень отодвинут, в очаге огонь… Ну какой же Табата смешной! Чувство долга, ответственность – все это лишь в его голове, а сердце говорит совсем иное. – Сказал не приходить, а сам пришел? Кого же ты ждал здесь, если не меня? Или сегодня к ойууну придет другая невеста? – в голосе вызов и чуточку обиды, но в глазах пляшут задорные искорки. Табата вздрагивает, поворачивается порывисто. Смотрю выжидательно, исподлобья. Давай же, улыбнись мне! Но глаза его остаются серьезными. – Алтаана, ты же знаешь, нам нельзя… Я не могу… – Не можешь? Раньше об этом нужно было думать, теперь уж что. – Еще полшажка. Утыкаюсь носом в его кафтан. Пахнет костром и чем-то горьковатым. – Ты меня близко-близко подпустил, в самое свое сердце. Теперь не оторвешь! Обхватываю плечи Табаты. Вслушиваюсь в стук его сердца. Та-ба. Та-ба. Та-та-ба. Взволнованно. Неспокойно. Выпусти же чувства, дай им пробиться живительным ключом! Он не отвечает на объятия. Руки обнимают не живое тело, а холодный камень. Как же ты себя заковал в броню долга! Ласковый свет, нежное тепло очага – вот она я. Вжимаюсь сильнее. Растопить лед, согреть любовью. Сначала мне кажется, что он поддается: дрогнули руки, медленно-медленно поднялись, легли на мои плечи. Но нет в прикосновении нежности – только сила. Когда он отстраняется, меня обдает холодом, пронизывающим, таким, который убивает зимней ночью запоздалого путника незаметно, но неизбежно. Холодом, пожирающим жар сердца. |