Книга Солнце в силках, страница 114 – Марина Сычева

Он зашагал, не выбирая пути, прямо к черной фигуре у озера. Снег мягко похрустывал под ногами. А ведь уже почти по щиколотку!

– Волнуешься, Тураах? – она не повернулась, лишь кивнула, приветствуя Тимира.

– Никак не могу привести мысли в порядок. Зима подступила так быстро… Бэргэн заканчивает приготовления. Завтра мы выступаем, а у меня ни одного ответа… Только вопросов все больше.

– Послушай, – положив руки на худенькие плечи, Тимир развернул ее к себе. Глаза в глаза, только так она поверит. – Ты сильная, Тураах. Ты прошла почти насквозь Нижний мир, выручила Алтаану из лап абааса, вернула ее в деревню. Что бы ни ждало впереди, ты справишься.

Волны с тихим шелестом наползают на берег, лижут ледяную кромку. Блеклое, выцветшее небо высится, молчит, глядя на двух людей на берегу.

Тимир смотрит на Тураах: бледное лицо в обрамлении черных волос, тревожно подрагивающие крылья носа, острый подбородок, тонкие губы. Блестят глаза под соболиными бровями.

Будь что будет!

Тимир тянется вперед. Его губы, обветренные, шершавые, находят ее губы, и мир ускользает из-под ног, остаются только две разверзшиеся бездны глаз и всепоглощающая нежность.

– Пойдем втроем: я, Сэргэх и ты. Двинемся от черного пятна, – Бэргэн едва заметно передернул плечами, – на север. Там прошлые зимы проходили оленьи тропы.

Как он посмел? И как она могла поддаться?

Тураах злилась. И сама не знала, на кого больше: на себя или на Тимира?

На губах все еще горел поцелуй, она то и дело порывалась провести по ним пальцами, но одергивала себя.

– Собак я выбрал самых опытных: след возьмут, оленя поднимут и на нас выгонят. Кстати, и твоя новая знакомая с нами – Эрэллэх, белая с черной подпалиной. Раз уж вы сошлись, поручу ее тебе.

Досада, доходящая почти до бешенства, не давала сосредоточиться.

На миг забылась, поддалась, позволила себе быть слабой, и что из этого вышло? Посеял ли этот нечаянный поцелуй у Тимира ложную надежду?

– Тураах?

В самой себе не взрастила ли она вновь напрасное желание любить и быть любимой? Нет! Из этого ничего не выйдет. Не может ничего выйти! Коль ступила на тропу шаманов, не отпустит она тебя. Уж кто-кто, а кузнец должен понимать: семейное счастье не для удаганки.

– Тураах, ты слушаешь?!

– Что? – Тураах удивленно посмотрела на настороженного Бэргэна, возвращаясь в здесь и сейчас. – Да, да… пойдем на север… Серобокая вместе с воронами уже отправилась вперед. Найдет след раньше – мы узнаем.

– Хорошо, – кивнул охотник, оборачиваясь к подошедшему Сэргэху. – Выступаем на рассвете.

Натруженные ноги гудели, и Тураах старалась ступать след в след за идущим впереди Бэргэном. Снег еще не был глубоким, но так было легче. Позади посапывал молчаливый Сэргэх.

Первый переход шли бодро, по хорошо знакомым местам. Собаки, истосковавшиеся в поселении, радостно трусили впереди. Каждый раз, когда лес оглашался их задорным лаем, сердце Тураах екало: взяли след! Но им попались лишь соболь да поднятый с лежки заяц. Охотники оживились, радуясь дичи. У черной прогалины, оставленной Табатой-оленем, разговоры смолкли. Казалось, лесная жизнь здесь остановилась, не слышно было даже ветра. Собаки скулили, шерсть у них на загривках встала дыбом. Тураах гладила пятнистый бок Эрэллэх, шепча ласковое; удаганке тоже было здесь не по себе.