Книга Солнце в силках, страница 116 – Марина Сычева

Бэргэн выслушивал Тураах, что-то прикидывал в уме и вскоре поднимал свою небольшую команду в путь, держась немного западнее того направления, в котором двигался зверь.

Через два дневных перехода они вышли на каменистый склон сопки. С высоты открывался вид на заснеженный лес, пересеченный на северо-востоке ледяной змеей реки.

– Вчера он шел на закат, почти достиг излучины реки, – сказала Тураах, устало опустившись на один из валунов. – Но затем что-то заставило его повернуть назад, на юг, но не на нас, а западнее. Глазами вороны я вижу верхушку этой сопки по правую руку от следа.

– Значит, движется в нашу сторону, – Бэргэн задумчиво оглядел расстилающийся под сопкой простор, затем почему-то повернулся на восток, вгляделся в небо. – Посмотри-ка туда, Сэргэх. Что ты видишь?

– Синеет на горизонте, и ветер оттуда. К утру небо заволочет.

– Да, похоже, будет снегопад. Нам это на руку, – он усмехнулся и хлопнул Сэргэха по плечу. – Шуруй-ка за дровами, встанем здесь.

Обернувшись к Тураах, Бэргэн пояснил:

– Время к вечеру, далеко олень не уйдет, а завтра… Если ветер не изменится, погода установится самая лучшая для охоты. Подождем. Нам тоже неплохо было бы набраться сил.

Гладкое покрывало неба нависло низко-низко. Казалось, не поддерживай его острые макушки елей, то упало бы небо вниз, сползло бы с плеч Тураах накидкой.

Оно и упадет – рухнет снегопадом. Вот только накопит бремя до того, что сил не станет держать. Синь вспухнет, и прорвется нарыв густым снежным зарядом.

Лес затаился, ждет.

И Тураах ждет. Крутит беспокойно хомус в пальцах, вслушивается в вязкую тишину.

– Он совсем близко, – шепчет появившийся из ниоткуда Бэргэн, – замер, в такую погоду олени глохнут. Иди прямо, на ту раздвоенную верхушку ели. Мы зайдем с боков, прикроем.

– Где собаки?

– C Cэргэхом, на привязи. Пустим их, если не удастся подойти скрадом.

Удаганка кивает, снимает висящий на плече лук с медной тетивой и успевает окликнуть почти скрывшегося Бэргэна:

– Возьми лук Алтааны. Мне он без надобности, я сумею себя защитить.

– У меня есть оружие, – откликается он, но все же принимает маленький лук из рук Тураах.

Медленно, стараясь не шуметь, удаганка шагает вперед, прямая, как стрела. Низкое небо давит на плечи.

До истины остается несколько десятков шагов.

Кто ты, неведомый зверь? Застрявший в оленьей шкуре Табата-ойуун? Злой дух-увр, несущий в себе память о мучительной смерти?

Надвигается раздвоенная верхушка ели. Стремительно, неизбежно. Тураах дрожит от напряжения, до рези в глазах вглядывается в голубизну снега между деревьями.

Вот он! Коричневый бок виднеется между расступившимися стволами. Тураах делает шаг в сторону, – и вдруг слева раздается оглушительный треск. Удаганка оборачивается на звук и успевает заметить краем глаза сломавшуюся под весом снега ветвь.

Олень вскидывается, срывается с места и в два прыжка исчезает из вида.

Из чащи раздается хлесткий окрик, и лес оглашается дружным лаем.

– Стой на месте! Собаки погонят его на тебя! – бросает ей пробегающий мимо Сэргэх.

Трещит взбудораженная тайга, бьет в уши хрустом подлеска и заливистым лаем. Напряженная, как тетива, натянутая между землей и небом, Тураах вся обращается в слух. Охота отдаляется, затем снова поворачивает в ее сторону.