Книга Солнце в силках, страница 129 – Марина Сычева

– Если что-то пойдет не так, мы прикроем.

– Вы все останетесь здесь. Тураах, видишь уходящую вверх расщелину у второго столба впереди? Пока олень не поравняется с ней, стрелы его не достанут. Подпусти поближе.

– Поняла.

– Лед крепкий, на него можно смело ступать, но лучше оставайтесь на берегу. Медлить нельзя, мы отправляемся. Да помогут нам Баай Байанай и все светлые боги айыы!

Бэргэн махнул рукой Сэргэху и стал взбираться по опасному склону.

– Мы с Алтааной пройдем немного вперед. Нужно, чтобы зверь увидел нас первыми. Надеюсь, до вас, – чеканя слова, удаганка уверенно обратилась к Тимиру и Суодолбы, – ему дела не будет. Суодолбы, держись подножия столбов, твоя задача – увести Алтаану, если что-то пойдет не так.

Полуабаас сверкнул глазами: могла бы и не говорить.

– Тимир, ты кузнец и знаком с тем, что неведомо многим. И все же я прошу тебя: не вмешивайся, если не будешь уверен, что я не справляюсь. Что бы со мной ни происходило, слышишь? Только в крайнем случае.

– Я не буду мешать тебе, – стальные глаза Тимира блестели, Тураах видела в их холодной глубине отражение своего лица. – Но, пожалуйста, помни, что тебе есть к кому возвращаться.

Тураах на миг зажмурилась, решаясь, и потянулась всем существом к Тимиру. Коснулась обветренными губами его губ, впервые не отвечая, а делая шаг сама.

Удивленно выдохнула Алтаана, хмыкнул Суодолбы: «Нашли время».

И только Тимир услышал ее тихое:

– Я знаю.

Над замерзшей рекой пронеслось раскатистое карканье. Серобокая подтверждала слова Бэргэна: олень спустился к подножию столбов. Удаганка отстранилась от Тимира и ободряюще улыбнулась Алтаане:

– Пойдем.

Тонкий слой наста затрещал под ее уверенными шагами. Неожиданно налетевший ветер загудел меж столбов, ударил в лицо, откинув назад черные косы. Пять шагов, семь. На девятом шаге удаганка остановилась. За ее левым плечом замерла Алтаана.

Впереди показалась рогатая фигура оленя.

Порыв ветра принес густой запах гнили. Сдерживая поднимающийся из самого живота ужас, Тураах прищурилась: это не живое существо, это разлагающаяся, кишащая червями туша.

Нет – Тураах моргнула, – олень был живой, но все его тело опутывали сгустки тьмы. Свисали с рогов, копошились в шерсти, опадая под копыта и расползаясь по белому снегу, съедая его блеск.

За спиной удаганки охнула Алтаана.

Тебе страшно, рыжекосая? Знала бы ты, как мне страшно. Но ты имеешь право отступить, уйти, а я нет.

Удаганка не обернулась, не произнесла ни слова, только вскинула левую руку, творя защитный жест.

Олень, до того словно не замечающий их, поднял увенчанную семью рогами голову. Глаза его сверкнули холодной желтизной, он остановился ровно за шаг до той черты, что обозначил Бэргэн.

Давай, еще немного… Но Неведомого так просто не загонишь в самолов. Чувствует Умун, что дальше опасно.

Вперив хищный взгляд в удаганку, зверь взревел. Бешено забились ростки тьмы в его шерсти. Смердящая тьма вскинулась, собралась в мощный жгут и ударила.

Тураах пошатнулась: защита выдержала удар, тьма разбилась о невидимую преграду.

За спиной удаганки раздался сдавленный звук, и Алтаана выбежала вперед.

– Не смей, Табата! – ее голос взвился в небо.

Тураах застыла, боясь дышать: пробьется ли Алтаана к Табате? Услышит ли он ее?