Онлайн книга «Солнце в силках»
|
Желтые глаза зверя обратились к Алтаане, подернулись пеленой. Уши взволнованно вздрогнули, обвисли безвольно черные плети мрака. Алтаана ступила ближе: – Что же с тобой сделалось, бедный мой… Очарованный ее голосом, олень замер. Один за другим посыпались с его спины сгустки тьмы. Алтаана стянула наголовник, позволяя холодному ветру трепать блестящие медью пряди, протянула дрожащую руку к зверю: – Табата… Это же я, Алтаана… Олень потянулся вперед, к ее руке, раздувая ноздри. Алтаана улыбнулась грустно, развернула ладонь, готовя коснуться влажного носа. Желтизна в глазах оленя стремительно таяла, почти не шевелилась опавшая на снег тьма, но в душе напряженно наблюдавшей за ними удаганки все вопило от ужаса. Она вслушивалась в оленя, но не слышала ничего, совсем ничего, словно на нее напала внезапная глухота. Нет облегчения, нет любви, только пустота. Пустота, а что за ней? Он тебя не услышит, девочка! Не старайся. Он уверен, что ты погибла в Нижнем мире. По его вине. Боль и бессилие, подкрепляемые моим насмешливым шепотом, окутывают ойууна. Смешно, но Табата помог мне своим отчаянием. Оно закрывает его от всего, что снаружи, плотнее, чем моя тьма. Он думает, ты мертва. Сейчас ты действительно будешь мертва. Тураах вскрикнула за миг до того, как Умун ударил. Вспыхнули бешено-желтым глаза. Взметнулась тьма, целя в сердце Алтааны. Все, что жило и кипело в душе, Тураах бросила вперед, силясь закрыть Алтаану, но не успевала. Ужасающе не успевала. Зато успел Суодолбы. Полуабаас не спускал глаз с Алтааны, медленно приближающейся к оленю. Она говорила что-то ласково-жалостливое, тянулась к зверю, и тот менялся на глазах, превращаясь из Неведомого, окутанного тьмой существа в лесного красавца, но Суодолбы не верил в это превращение. Не верил или не хотел верить в то, что лишало его последней надежды? В груди жгло нестерпимо, такой мешанины чувств полуабаас не испытывал никогда. Боль от грядущей потери, обжигающая зависть к тому, чье имя она шепчет с любовью, и дикий, животный страх за Алтаану. Любовь… Неужели то, что выламывало ребра, это она и есть? Любовь? Если это так мучительно, так больно, разве может любовь одолеть Умуна? Алтаана протянула руку, готовая коснуться оленьей морды. Не надо, не делай этого! Ужас толкнул его вперед раньше, чем Суодолбы заметил, что тьма под ногами оленя зашевелилась. Раньше, чем ликующе блеснули хищной желтизной глаза зверя. Раньше, чем оленья морда сменилась волчьим оскалом. Только поэтому полуабаас почти успел. Суодолбы летел, вложив всю боль и страх в мощные прыжки. Он видел, как тьма взметнулась, ударила, отбрасывая Алтаану назад, наваливаясь на нее. Еще немного. Пальцы полуабааса сжали тонкое предплечье Алтааны. Он рванул ее на себя, вытягивая из бушующего мрака, закрывая собой. Спину пронзила боль, будто кожу сдирали. Кусками срывали со спины. Но эта боль была несравнима с той, что раздирала душу: жива ли? Суодолбы рванулся. Бурю мрака за его спиной прорезал ветер, помогая высвободиться. Стряхнув с себя щупальца мрака, Суодолбы подхватил бесчувственную Алтаану и отскочил в сторону, на лед. Склонился над ней, заглянул в лицо. Будь жива, только будь жива! Позади кипели, сшибаясь, мрак и ветер – это Тураах сдерживала натиск Неведомого. |