Книга Солнце в силках, страница 42 – Марина Сычева

Вопрос разил вернее стрелы. Чувство вины, и без того давящее на плечи, под взглядами пришедших наливалось тяжестью почти нестерпимой. И все же… Табата знал: его алгыс был услышан и принят. Не он навлек беду. Только это и помогало не сломаться, не отвести взгляд.

– Я виноват, – признался Табата. Голос его звучал ровно, но чего это стоило! – Я принял на себя заботу о вас и ваших семьях, но не увидел грядущей беды. Не почуял, не предостерег. В этом моя вина, и я готов за нее ответить. Но – только в этом. Не я наслал на вас медведицу, дархан Сэмэтэй.

– Медведицу?! – взревел старик. – Это была не медведица! Мне ли, бывалому охотнику, не знать? Это был демон, абаас со сверкающими глазами! Кто мог вывести это порождение мрака на наш путь?

Охотники за спиной старика тревожно зашевелились, но Табата смотрел только в подернутые тьмой глаза Сэмэтэя. В них полыхало звериное. Дай Табата слабину – почует старик, растерзает голыми руками.

– Не я натравил на вас зверя, – твердо повторил Табата. – Я молил лишь о богатой добыче, и Байанай откликнулся: сколько пушной дичи вы привезли, охотники?

– Слишком велика цена! – выкрикнул Эркин.

– Я осталась с детьми без кормильца! – горько воскликнула тетка Тыгына.

– Не настигнет ли прочих охотников та же участь?

Толпа за спиной Сэмэтэя подалась вперед, загудела.

Тут вперед вышел Бэргэн, встал между братом и людьми.

– Охотники! Только послушайте себя! – сильный голосе заглушил несшиеся из толпы крики. – Испокон веков добытчиками становились сильные, ловкие и отважные! Лучшие! И они погибали в лесах. Охотиться – не кобылу доить. Отец Тыгына, превосходный добытчик, несколько лет назад был затоптан лосем, а прошлой зимой косолапый задрал двоих. Кто из нас не носит шрамов? Стоит ли винить в случившемся шаманов?

Пристыженные охотники согласно закивали, только взгляд Сэмэтэя зло метался между Табатой и Бэргэном.

– Тебе, брат ойууна, хорошо говорить, – прорычал он, – ты невредим остался! Тебя не было с нами! Ты не видел горящих глаз исчадья тьмы! Это была не медведица! Абаас! И я хочу знать, кто открыл ему путь? Кто вел его? Кому, как не ойууну, знать ответ на этот вопрос?

Бэргэн сделал нетерпеливое движение, желая сказать, но Табата остановил его, вскинув руку:

– Я не знаю, что за существо растерзало твоего сына, Сэмэтэй, и других охотников. Не знаю, откуда явилось и куда исчезло, – среди охотников раздались тревожные шепотки, но юный ойуун не дал им перейти в возмущенные крики. – Но! Если это действительно было отродье Нижнего мира, я сделаю все, чтобы найти и уничтожить его. Или того, кто наслал абааса.

Сэмэтэй впился взглядом в лицо Табаты. Разодранная щека его подергивалась.

– Откуда мне знать, шаман, что слова твои не лукавство, не трусливая попытка спасти свою шкуру?

– Одумайся, Сэмэтэй! Зачем ему губить людей? – воскликнул Бэргэн.

«И правда, зачем?» – тихо зашептались в толпе. Слова Бэргэна если не переубедили охотников, то заставили их сомневаться.

– Почем мне знать? Всегда ли есть причина? Юнец желторотый! Сказал что не так или сделал, вот и навлек беду. А теперь изворачивается!

Табата дернулся, как от пощечины. Но ответить ему не дала снова поднявшаяся волна нестройных криков.

– Ты обезумел от горя, старик! – воскликнул кто-то.