Книга Солнце в силках, страница 63 – Марина Сычева

– Мне нужно позаботиться о лошади, в хотоне найдется место? – Нарыяна кивнула. – Тогда пусть стоит у вас. Я приду вечером, к возвращению отца. А вот стеснять вас не хочу: ночевать буду у озера.

Спорить мать не стала.

Озерная гладь мерно колыхалась, заигрывая с косо падающими на нее лучами закатного солнца. На противоположном берегу тайга подступала прямо к берегу, а за ней волнами поднимались синеватые горы. На острие самого высокого хребта белела снеговая шапка.

Вечерами с гор дул холодный ветер, Тураах поежилась, натянула наголовник и спустилась вниз по тропе. Обогнула старое кострище – единственное напоминание о стоянке Тайах-ойууна.

Ураса Табаты находилась немного дальше по берегу: два сэргэ, небольшая юрта и пристроенный к ней хотон.

Тураах залюбовалась открывающимся отсюда видом на озеро и вдруг уловила движение: слабая тень скользнула от урасы Табаты к подступающему здесь совсем близко лесу. Над головой тени колыхались рога.

Табата? Нет, рога не оленьи. Тайах-ойуун? Силуэт растворился в тени деревьев.

Удаганка поспешила к коновязи. Земля у сэргэ была сухая, никаких следов на ней не осталось. Да и что может после себя оставить тень? Быть может, здесь бродило лишь воспоминание…

Ураса встретила Тураах полумраком. Удаганка обошла ее по кругу: зола в камельке, развешанные над ороном травы, небольшой запас строганины и зачерствевшие оладьи на столе. Не похоже, чтобы хозяин оставил дом надолго. Теплый кафтан висел на крючке у входа, походная торба тоже была на месте, а вот бубна Табаты нигде видно не было.

Тураах вышла и направилась к лесу, внимательно вглядываясь в траву. Должна быть тропинка… И точно: от хотона уходила в чащу узкая петляющая полоска. Подобная тропа вела от жилища Тураах к ее сосне.

Посмотрим, какое дерево выбрал себе Табата!

Тополь. Высокий и говорливый. Тураах улыбнулась: какой красавец! Бережно ощупала борозды от оленьих рогов на северной стороне ствола. На подходе к шаманскому дереву Табаты она заметила следы оленя.

Села у подножия тополя, уперлась затылком в гладкий ствол. По позвоночнику пробежали мурашки – бег жизненных соков дерева отдавался в теле. Сознание померкло, остались только ощущения.

Шаманья тропа следом за током тополиных жил поднималась вверх, а в кроне постепенно разветвлялась, открывая ход на разные уровни Верхнего мира. Эти пути были хорошо протоптанными и ярко сияли теплым зеленым цветом. Следов ойууна здесь было множество – как свежих, так и еле заметных. Когда Табата проходил наверх последний раз, сказать было трудно.

Одна нить следов спускалась по корням тополя в Нижний мир. Эта тропа слабо тлела: не то давно заброшенная, не то стопы шамана касались ее лишь единожды.

Тураах открыла глаза и задумалась. Куда направился Табата-ойуун? Вверх ли? Вниз? Если он искал кут Алтааны, то ответ кроется в том, кто похитил ее душу.

Но это еще предстояло выяснить.

– Мать с Каталыыной заснули, не тревожь их, – шепнул Таас, обнимая дочь. – Дай на тебя посмотрю: похорошела, да! Только не вытянулась совсем, так и осталась малышкой!

Они уселись у костра под стремительно темнеющим куполом неба. Тураах задобрила духа огня, скормив ему пару оладий, и стала следить за ловкими движениями резца: в огрубевших руках отца рождалась крылатая фигурка.