Книга Солнце в силках, страница 68 – Марина Сычева

На рассвете задремавшую у костра Тураах разбудил вороний грай. Она прислушалась к птичьей перепалке, но ничего тревожного за ней не крылось. Зато неподалеку устроилась нахохлившаяся подруга.

– Что слышно, Серобокая?

– Крарх, в деревне все больше о тебе балакают. Чушь по большей части. Сороки трещат о серой тени в лесу.

Тураах нахмурилась: уж не ее ли она видела у юрты Табаты?

– Тень?

– Кхра, – сверкнула черным глазом ворона. – Бродит что-то… Но зла не делает.

– А об Алтаане или Табате?

– Ничего примечательного.

Тураах вздохнула и поднялась:

– Нужно проведать Алтаану.

Поднимаясь к юрте Уйгууны, удаганка ощутила чужое внимание. Оглянулась. Поймала взгляд узких, спрятанных в морщинах, но молодецки сверкающих глаз. Надо же, так и зыркает! Местные старались с Тураах взглядом не встречаться.

Тураах оглядела сухонькую старушку и ее сторожевой пост – узкую лавочку у покосившейся от времени юрты. Что там говорил Тимир про местных сплетниц? Как камешки перебрала воспоминания – и круто повернула к дому: не хорошо являться в гости без подарка.

Отец, только вернувшийся с утреннего обхода силков, без лишних вопросов выделил ей самого жирного косого, и Тураах вернулась к покосившемуся жилищу.

Старуха была на месте. От ее вострых глазок не укрылась дичь в руках гостьи.

– Да будет твой дом полон, а здоровье крепко, Сайыына-эбэ! – звонко поприветствовала хозяйку Тураах.

– Спасибо-спасибо, удаган, – мелко закивала старуха. Глаза ее так и бегали с зайца к лицу Тураах. – Здоровье ужо не то, кости ломит, но еще пока поворачиваюсь. Зятья-невестки, такие-растакие, не особо помогают… Хороший заяц, жирненький… Да жаль, не по зубам мне, старухе…

Цепкие пальцы Сайыыны ухватили тушку и потянули к себе. Тураах улыбнулась.

– Спасибо, уважила! Проходи, проходи, деточка, – старуха засеменила в дом, – поможешь освежевать, а то глаза слабы совсем.

Уж с глазами-то у Сайыыны точно все было в порядке. Да и с языком, надеялась Тураах, тоже. Тимир был прав: не столько подарок, сколько возможность щегольнуть новой сплетней открыла удаганке путь в дом к старухе.

Сайыына быстро подвесила тушку за задние лапки, выжидающе глянула на гостью. Тураах достала походный нож.

– Снимай-ка аккуратненько, – засуетилась старуха, – на рукавицы, глядишь, хватит. Зима скоро.

Уверенным движением Тураах вспорола кожу на лапке – так, чтобы не перерезать жилку. Сайыына вертелась рядом, продолжая тараторить.

– Алтаану-то жалко, напасть-то какая… Уж не происки ли коварных абаасов?

Притворившись увлеченной работой, Тураах многозначительно буркнула в ответ.

– Ай-ай, что ж это делается-то! А я Уйгууне ведь говорила-предупреждала, чтобы за девками смотрела, – старуха досадливо покачала головой. – Где ж это видано, так дочерей распускать! Туярыма при живой матери в доме хозяйкой себя поставила. Вот и за тобой, как Табата исчез, самовольно поехала, ни у кого совета не спросила, ай-ай. И сестра ее, бедняжка Алтаана, хоть и не так строптива, да тоже себе на уме. Женихи так и сбегались, а она – всем отказ. Были б мои девки, так и не посмотрела бы на их дела сердечные, выдала б за того, кто побогаче!

Освободив тушку от шкуры до середины, Тураах отложила нож и стала собирать мех руками. Старуха все причитала:

– Тимир Алтаану так и ел глазами на Ысыахе – вот уж хорошая партия! – услышав имя кузнеца, Тураах почуяла легкий укол в сердце. – И из соседних улусов парни ездили, один статный такой был, чернявый, только прихрамывал слегка. Алтаана все нос воротила. Неспроста, я так Уйгууне и сказала: странно все это, негоже. А потом – глядь! Алтаана-то по темноте в чащу крадется!