Книга Пятая Бездна, страница 37 – Саша Степанова

Алиса изящно расправлялась с салатом и бросала долгие взгляды на Снежина. Вэл, увлеченный беседой с Евсеем Игоревичем, знаков внимания не замечал. Зато их замечала Лера.

Как только Алевтина подала десерт, хлопнула входная дверь. Минуту спустя на пороге появилась дама, похожая на Алису. Лера ковырнула пирожное неправильной вилкой и улыбнулась, подражая Ульяне.

Софья моргнула Алевтине, поздоровалась с профессором и остановилась возле Снежина. Маленькая театральная актриса едва доставала макушкой ему до плеча, однако все равно над ним возвышалась. Протянула руку и кивнула, когда Вэл едва коснулся губами тыльной стороны кисти. И откуда он знает весь этот политес, с досадой подумала Лера. А внутри что-то гадко скреблось и пощипывало с того самого момента, как она ступила на порог этого дома, больше напоминающего музей. Вся его обстановка и обитатели словно играли раз и навсегда отрепетированный спектакль, в который вдруг вклинились трое случайных зрителей. Последние были вынуждены импровизировать, и это давалось им с трудом.

– Валентин, моя Алиса только о вас и говорит. Рада знакомству, – тепло улыбнулась Софья, присев напротив.

– Мам, зачем так сразу? – блеснула зубами Алиса.

– Я просто хочу, чтобы Валентин понимал: наша семья свободна от предрассудков по отношению к «Бересклету». Увы, вязники гибнут, и их несчастные дети тут ни при чем. Воспитанники Марии Вайс – достойные люди. А деньги… Для чего нужны родители, как не для помощи детям! Мы с Евсеем Игоревичем готовы поддержать молодую семью. Верно?

Профессор молча глянул из-под густых бровей, а затем вдруг перевел взгляд на притихшую Леру.

– Только если сами дети этого захотят, – сказал он. – Простите, но мы вынуждены вас оставить. Гостям не терпится разузнать о кое-каких артефактах вязников. Сердце радуется, когда молодежь тянется к истории.

Софья вздернула аккуратные брови, но возражать не стала. Профессор Реут жестом предложил следовать за ним. Алиса с матерью остались за столом. Выходя из комнаты, Лера услышала, как Софья равнодушно произнесла:

– По мне, ничего особенного, но если тебе так хочется…

* * *

– Напомни, пожалуйста, свое имя.

– Валерия Баринова.

– Баринова? Хм-м… – Евсей Игоревич отставил в сторону трость и, прихрамывая, подошел к высоким, во всю стену, книжным полкам. Узловатый палец поглаживал корешки книг так, словно это были домашние зверьки.

– Девичья фамилия моей мамы – Шанская.

– Виолетта Шанская! Но ты… Сколько тебе сейчас? Уже пятнадцать?.. Летит невозвратное время, – схватился за голову профессор. – Твой отец не вязник, верно?

– Все так.

– Помню Вету с Петром в твоем возрасте… Ну да чего теперь. Что за интерес у вас к Бездне? – В его исполнении слово прозвучало именно так, с заглавной буквы.

Только Лера приготовилась рассказать про обыск в квартире, Аша и своего пропавшего крестного, Ульяна оттеснила ее в сторону.

– Научный. Думаем, не податься ли в историки.

– Похвально, – кивнул профессор Реут, не скрывая скепсиса. – Тогда скажи мне, дорогая Валерия, что такое, по-твоему, вязь?

Ульяна и здесь попыталась прийти на помощь, но Евсей Игоревич жестом отклонил готовый сорваться ответ.

– Я понимаю, Ульяна Аркадьевна, что в «Бересклете» отличные педагоги. Но мне интересно услышать мнение взрослого человека, который узнал, что мир не таков, каким казался. И сама она не та, кем себя считала.