Книга Колдун с Неглинки, страница 28 – Саша Степанова

— Печная ездова, — прокомментировал Василий из салона.

Мирон заглянул: похоже, уборки здесь не было никогда. Он едва успел увернуться от вышвырнутой Василием скомканной футболки. Следом на асфальт посыпались пустые пакеты от чипсов, жестяные банки и несколько стеклянных бутылок из-под пива.

— Нет, я так не могу. Давай на мойку.

— А Володарского?

— Успеем. — Василий глянул на эппл-вотч. — Тут ехать-то минут сорок, а я хочу быть уверен, что в этой машине не спрятан труп.

Василий сел за руль и осторожно потрогал его пальцем. Так и не решившись положить ладони, натянул на них рукава джемпера и только тогда завел двигатель. Мирон вполз на соседнее кресло.

— Мы разве не можем наколдовать себе машину получше?

— А Калерия об этом просила?

— Это поможет с тем, что она просила.

— Нет, чувак. — Василий опустил на глаза солнечные очки и стал похож на обитателя Кремниевой долины, который на спор угоняет такси. — Вот нет. Творчество — не про нас. Они боятся… — Автомобиль медленно выкатился с территории стоянки, пропустил пешеходов и свернул в левую полосу. Защелкал поворотник. Возможно, это было лучшее вождение за всю долгую жизнь автомобиля. — Очень боятся неповиновения. И я на их стороне: правила — единственное, что гарантирует покой с нашей силой. Сегодня ты не подписал договор, а завтра…

— Пожелал им всем смерти, — усмехнулся Мирон.

— Жизнь и смерть мы пожелать не можем. Но для того, чтобы наворотить дел, возможностей у тебя хватит.

— ЕГЭ на высший балл, — сказал Мирон и прикрыл глаза.

— Всегда выигрывать в ставках на спорт, — подхватил Василий.

— Читать мысли. Почему мы не пожелали этого сразу?

— Да, теперь уже поздно.

— Но можно попробовать убедить Калерию, что это незаменимый для дела навык. Прикинь, какая жизнь тогда начнется!

Замечтавшись, Мирон врезал коленом по бардачку, и тот раззявил пластиковую пасть. Поллитровая бутылка буквально выкатилась в руки.

— Оп-па, — прокомментировал Василий, заруливая в бокс автомойки. —Хотя бы не труп.

— «Вода святого источника преп. Серафима Саровского», — прочитал на голубой этикетке Мирон. — Ты знаешь, чья это была машина?

— Понятия не имею.

Заказав «комплекс», Василий толкнул дверь, ведущую в зал ожидания. Пока он получал кофе в автомате, Мирон вертелся на неудобном стуле и рассматривал бутылку.

— Запечатанная… Надо спросить у Ноа.

— Ноа — мутный типан. — Василий со стаканчиком в руке устроился рядом и вытянул ноги. — Он капитально странный.

— Пожалуй, — сказал Мирон, не понимая, к чему он клонит.

— Видел, как мало народу пришло? Хотя формально нас должны были представить всем. Сто процентов он в контрах с половиной города, и не только города — области тоже. Думаю, это он должен был стать страджем. А стала Этери. И это нам на руку — с ней хотя бы можно договориться. Но Жура эта не просто познакомиться прикатила с таким-то чемоданищем. Талдомский район — у черта на куличках. Похоже, дела у Ноа действительно плохи. Жура собиралась защищать его от большинства, которое сегодня отсутствовало. Это мог быть коллективный вотум недоверия. Он их всех бесит. Даже мелкую. Особенномелкую. Ведь если Ноа слетит с ЦАО, угадай, кого туда назначат?

— И кого же? — поинтересовался Мирон бледно.

— Еву, тупица! — щелкнул пальцами Василий. — Потому что она наследница. Ее батя был шорником Центрального.