Онлайн книга «Колдун с Неглинки»
|
Ничего себе в баньку сходил… Народу в мыльной поприбавилось, но деда видно не было, так что сначалаМирон как следует помылся в душе — банного экстрима с него хватило. Теперь нужно было разыскать деда-банника и задать ему кое-какие вопросы. Решил проверить в зале с античным бассейном: оттуда как раз выходили люди, скорее всего сами не понимая, почему им резко расхотелось плавать. Там банник и сидел, трясясь от холода. Борода всплыла и шла легкой рябью на поверхности воды. Мирон помедлил и спустился по лесенке. Банник глянул сурово, но все же заключил: — Так и быть, отвечу тебе, новый колдун. И откуда они все про него знают?.. — Сперва скажи, как тебя звать-величать, — само собой вырвалось у Мирона. Дед осклабился. — Зови меня Кум-Сват. — А что, Кум-Сват, часто кикиморки захаживают? — продолжил он в том же идиотском тоне. Думал одни слова, а получались другие. — Отож. Зябнут, ходячие. — Вода в бассейне захлюпала от мелкой дрожи. — В тепло тянутся. — Вику ищу. Была недавно, может, видел или чего слыхал? — Слыхал… — поскреб в затылке банник. — Да чой-та забыл. Обдериху спрашивай, она у них за старшую. — Кликни мне ее! — Машка-Марфушка! — затрубил банник так, что от эха со всех сторон заложило уши. — Машка-Марфушка, поди сюда! Ах ты ж, — добавил он обычным голосом, который шел из него, как из пустой бочки, — ей-то нет сюда ходу! Логично, что нет, раз отделение мужское… — Веди туда, куда есть, — вздохнул Мирон и выбрался из воды. Пока он оборачивался полотенцем и надевал шлепанцы, банник терпеливо ждал, свесив руки. Повел не в мыльную, а за дверь для персонала. Мирон ждал, что его вот-вот остановят, но навстречу никто не попадался: вероятно, такова была банникова воля, а он, как ни крути, здесь главный. Узкая лесенка в конце коридора привела в котельную, здесь стоял непрерывный вибрирующий шум. Однако технику посмотреть не удалось: банник снова свернул, на этот раз в комнатушку без окон, где бесконечными стопками лежали упакованные в целлофан полотенца. В углу примостился продавленный диванчик, рядом на столе подсыхал в пустой чашке чайный пакетик. — Машка-Марфушка! — гаркнул банник, и Мирон затолкал обратно в горло почти прозвучавший крик. Если банный дух еще напоминал человека, то дама из Женского разряда — весьма условно. Куда бы ни смотрел Мирон, получалось как будто невежливо: пялиться наклыки, торчащие изо рта Машки-Марфушки, было едва ли более подходящим, чем на голую грудь и тем более когти, по длине соперничавшие с пальцами. — Что? — равнодушно поинтересовалась Машка. — Ободрать его? — Нельзя, — досадливо пояснил дед. — Он изволения попросил, а потом в парной меня пересидел. — Как так-то, старый? Никак, согрелся наконец? — Согрелся, как же… Давай отвечай ему, чего спросит. И вроде как подмигнул ей, а она в ответ, — но, может, почудилось. — Чего не ответить такому добру молодцу. Только пускай сначала, что натворил, исправит. Согрей моего муженька, молодец! А не согреешь — обдеру: ты ж не у меня, а у него изволения просил. Мирон снова посмотрел на ее когти и сглотнул, внезапно ему сделалось жарко. Надо думать. Что в сказках мертвецов греет? Ничего не вспоминалось, плохо читал он сказки… — Ну? — нависала обдериха. — Чего молчишь, сдаешься? — Не торопи! |