Онлайн книга «Сезон комет»
|
Но настоящим концом света стал звонок от Ростика. Точнее, звонки – во множественном числе. Их было шестнадцать, с перерывами в несколько минут. А потом пришло голосовое сообщение. Я поклялась себе не слушать его, но не смогла устоять. Голос Ростика дрожал: «Как ты могла? Предательница! Я думал, ты меня любишь. Дурак. Ты такая же, как они все. Ты хуже мамы, потому что она, по крайней мере, не притворялась и не врала. Ты украла ее жизнь. Думаешь, она не рассказывала мне об этом? Ты украла ее историю и заработала на ней деньги. У тебя нет ничего своего. Ты пустое место! Я ненавижу тебя!» Приближение пустыни я ощутила кожей – воздух стал горячим и жестким. Навстречу мне двигалась вереница блестящих хромированных грузовиков. Я сверилась с часами – почти восемь утра, но было жарко, как в полдень. Даже в искристом утреннем свете все на километры вокруг казалось серым и пустым. Я попыталась разглядеть в этом хоть что-то красивое, но лишь покрылась мурашками, когда мимо пронесся огромный знак с огнедышащей оранжевой звездой посередине: «Добро пожаловать в Аризону!» Меня начало клонить в сон, и я выкрутила на максимум колесико громкости. Мне было необходимо доехать до Тусона одним броском, без остановок. Притормозив возле заправки, я купила несколько банок «Ред Булла». Продавщица, старуха с нарумяненными щеками и длинными белыми ногтями, взглянула на меня сочувственно и назвала «милочкой», липко раскатав гласные на языке. Я двинулась дальше. Наконец вдоль дороги замелькали указатели с надписью «Тусон». 98 миль, 72, 60, 51, 37… Когда я свернула на девяносто третье шоссе, мои глаза уже совсем слипались и не реагировали даже на слепящие огни встречки. Оставалось немного: тридцать, десять, пять. И вот я была на месте. Бросив машину на окраинном пустыре, я направилась к зданию, под крышей которого мигала выдыхающимся неоном вывеска: «Отель „Конгресс“». Здесь Фрэнки и Иззи провели свою первую аризонскую ночь в 1999 году. Наутро они выехали из Тусона и отправились в сторону Калифорнии, но по дороге пробили колесо, чудом добрались до заправки и там, на ней, встретили Джеймса. Я снова погрузилась в роман Фрэнсиса, чтобы найти улики. В Тусоне Иззи упросила меня остановиться в той самой гостинице, где когда-то поймали Диллинджера[11]. Под невеселую музыку старика с губной гармоникой мы напились бурбона в баре. Все разговоры велись только о комете. Чем ближе мы были к Калифорнии, тем чаще встречали людей, которые с разной степенью серьезности говорили о конце света. Здесь, в баре, под потолком висела вырезанная из фольги и цветной бумаги голубая звезда с хвостом. Старика с гармоникой на сцене сменили какие-то пьяные рокеры. Иззи захотела танцевать. Я остался у стойки. Она кружилась по залу, подол ее черного платья прилипал к вспотевшей коже. Парень с бас-гитарой смотрел на нее долго и жадно. Она знала это, и ей это нравилось. Я ушел, не дождавшись ее. Она вернулась в комнату только под утро, с заплетающимся языком и блестящими полузакрытыми глазами. Я раздел ее и положил на соседней кровати. Час или около того я сидел на краю постели, наблюдал за тем, как она металась под простынями, и прислушивался к ее бормотанию. А потом уснул, упав поверх одеяла, и проспал до рассвета. Утром я проснулся под ее пение. Она лежала в ванне, до краев заполненной мутной тепловатой водой, и выводила мотив, который мы услышали по радио еще несколько штатов назад и от которого теперь не могли отвязаться. «В том самом ивовом саду, где мы встречались с милой…» Старая баллада о ревности и убийстве, красивая и жестокая. Мы смеялись, что если в песне или книге есть женский персонаж, то его непременно ждет насилие или смерть, иначе это не искусство. Я был рад оставить это место позади. |