Книга Сезон комет, страница 90 – Валентина Назарова

Старик высадил нас возле «Бургер Кинга». Сначала я подумала, что это, наверное, какая-то шутка – «Бургер Кинг» посреди пустоши, – но потом заметила позади него несколько домов и автобусную остановку.

На парковке ресторана стояла одинокая красная фура. Мужчина в футболке «Рамонс» курил, опершись на ее капот, на его руках я разглядела выцветшие наколки с розами и черепами. Я велела Ростику подождать меня в «Бургер Кинге». Он, конечно, попытался возразить, но я, ведя его за предплечье к дверям ресторана, быстрым шепотом пояснила, что водитель фуры вряд ли откажет женщине, а вот паре – наверняка. После слова «пара» глаза Ростика заискрились, и я тут же возненавидела себя за это. Если бы за каждый повод ненавидеть себя в мои карманы добавлялась хотя бы песчинка, то я уже носила бы с собой все пески Аризоны.

У дальнобойщика не хватало двух передних зубов, и он совершенно не стеснялся этого. Я спросила, в какую сторону он едет, и выяснилось, что нам по пути. Однако ему требуется поспать несколько часов, сообщил он с долгим многозначительным взглядом. Я притворилась, что не поняла, и сказала, что буду ждать в «Бургер Кинге».

Ростик встретил меня сразу за дверьми. Потянув меня за руку, он указал на фотографии, развешанные по стенам ресторана, – выставку, организованную местным историческим обществом. Фотографии времен Второй мировой войны. Как свидетельствовали подписи под ними, жители этой резервации кодировали на своем языке сообщения армии союзников, чтобы их можно было безопасно передавать по телеграфным линиям.

– И все, что они получили в награду, – это «Бургер Кинг», – невесело посмеялся Ростик. – Да и то он не для них, а для туристов, которые срезают путь до Долины монументов, или для дальнобойщиков.

Мы грустно переглянулись при виде пустых столов. И тут меня осенила мысль.

Все это время я искала правду по другую сторону границы резерваций. А ведь события финала романа Фрэнки произошли здесь, в резервациях, значит, и правду следовало искать тут.

Я попросила Ростика положить нашу еду в бумажный пакет, а сама поспешила к дверям. Там, возле самой крупной фотографии экспозиции висела табличка, на которой были указаны адрес и телефон исторического сообщества, подготовившего выставку. Оно находилось здесь же, в Кайенте.

Историческое общество оказалось вовсе не обществом, а пожилой женщиной с тугими серебристыми косами. Она заведовала местной библиотекой и туристическим центром, которые занимали свободную комнату в здании полицейского участка. Все ее пространство было завалено книгами и буклетами. Когда я задала ей свой вопрос, дама сняла очки и промокнула уголки глаз кончиком носового платка. Она не помнила, находили ли в этих местах мертвых женщин двадцать два года назад. Мертвые женщины – это специальность тех, кто работает за соседней дверью. Но я не хотела иметь дело с полицией – после знакомства с Верой. Поэтому просто поблагодарила ее и уже повернулась к выходу, когда она вдруг окликнула меня.

– Вы можете полистать газетный архив за нужные вам даты. Газета тут всего одна – «Навахо-Хопи обсервер», – пояснила библиотекарь.

Я подумала, что она пустит меня к своему компьютеру, но дама взяла со стола ключ и, поднявшись со стула с легкостью, весьма неожиданной для женщины за восемьдесят, кивнула, велев следовать за ней. Мы вышли из здания, обогнули его с другой стороны, и там, с торца, я увидела три ступеньки, ведущие вниз, и ржавую дверь с навесным замком.