Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 130 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Вены на боках вздулись синими канатами, пульсирующими в такт судорожному дыханию. Глаза, налитые кровью до черноты, смотрели в никуда. Из приоткрытой клювовидной пасти капала густая, желтоватая пена, и хвост бил по полу с механической регулярностью, раз в три секунды, оставляя на кафеле мокрые вмятины.

«Берсерк». Или что-то похожее. Тот же принцип, что и в ампулах из подземной лаборатории, только здесь его тестировали не на людях, а на зверях.

Крайне неприятное зрелище. Но в то же время я прекрасно понимал, что всех мне не спасти.

Третий бокс. Я не остановился, но глаза зацепили картинку и передали мозгу.

Существо в углу клетки не имело видового определения. Оно было сшито. Буквально. Грубые хирургические швы стягивали куски тел, собранные из разных животных, как детская аппликацияиз кусков разных картинок. Левая передняя лапа явно принадлежала чему-то хищному, длинному и когтистому. Правая была короче, толще, покрыта чешуёй другого цвета и текстуры.

Туловище бугрилось в местах стыков, кожа натянулась и лопнула по линиям швов, обнажая розовую влажную ткань под ней. Существо лежало на боку и хрипело, тяжело, с присвистом, каждый вдох давался ему как работа, и с каждым выдохом из швов выступали капельки сукровицы.

Алиса остановилась.

Я увидел, как её плечи вздрогнули, как рука поднялась и закрыла рот, и как она стояла так секунду, две, три, глядя на существо в боксе глазами человека, который вдруг понял, в каком месте работает.

— Господи, — голос был глухим, сдавленным ладонью. — Штерн говорил про улучшение породы. Адаптивную мутагенезу. Перспективные направления. А это… это же пыточная. Вивисекция.

Она повернулась ко мне, и глаза были мокрыми, красными, с тем выражением праведного гнева, которое бывает у хороших людей, столкнувшихся с вещами, от которых хорошие люди обычно защищены стенами, допусками и незнанием.

— Мы должны их выпустить. Всех. Нельзя их так оставлять! — заявила она, явно до конца не осознавая последствий. Ни для себя, ни для этих динозавров.

Мне тоже хотелось им помочь. На уровне человеческих инстинктов. Нормальный человек никогда просто так не станет смотреть, как мучаются другие.

Я подошёл к ней. Взял за локоть. Не грубо, но твёрдо. И потянул дальше по коридору.

— Посмотри на них, Алиса, — велел я.

Она попыталась вырвать руку. Я не отпустил.

— Посмотри внимательно, — настоял я. — Раптор с пластиной в черепе не выживет без внешнего питания контура. Протоцератопс на стероидах сдохнет от инфаркта через час, если не раньше. А тот, сшитый, он уже мёртв, просто ещё не знает. Если мы откроем клетки, они не побегут в джунгли и не будут жить долго и счастливо. Они сожрут друг друга. Или нас. Скорее нас, потому что мы ближе.

— Но это бесчеловечно!

— Согласен, и мы подумаем что с этим сделать, — я потянул её за собой, и на этот раз она пошла. Ноги двигались, хотя тело сопротивлялось, и слёзы текли по щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. — Вперёд. Где карантинный блок для новых поступлений?

Мало отпустить динозавров. Завтра же Штерн понаберёт новых, и всё повторится. Здесь нужнасовсем другая тактика. И это тоже не дело одного дня.

8:17.

Алиса всхлипнула, вытерла лицо тыльной стороной ладони и показала в конец коридора, где кафельный тоннель упирался в гермодверь с жёлтой предупреждающей полосой по периметру. Надпись чёрным трафаретом гласила: «ПРИЁМНИК / ВРЕМЕННОЕ СОДЕРЖАНИЕ. КАРАНТИННАЯ ЗОНА».