Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 85 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Он знал, что я вру.

Я знал, что он знает.

Он знал, что я знаю, что он знает.

Старая игра. Вопрос только в том, кому выгоднее сделать вид, что все говорят правду.

— Сознательность, — сказал капитан. — Похвально.

Он снял латексную перчатку. Медленно, палец за пальцем, с аккуратностью хирурга. Положил перчатку рядом с железой. Откинулся на спинку стула, сказав:

— Допустим.

Я ждал. Когда тебя допрашивает профессионал, главное правило простое: не говори больше, чем спрашивают. Каждое лишнее слово — это патрон, который ты даёшь противнику.

Молчание затянулось. Капитан рассматривал меня с тем ленивым вниманием, с каким кот рассматривает мышь, загнанную в угол. Не торопился. Знал, что мышь никуда не денется.

Но мышь тоже кое-что знала.

— Там ещё коробка была, — сказал я. — В рюкзаке. С ампулами «Берсерка». Промышленная партия.Двенадцать штук, если не ошибаюсь.

Я смотрел ему прямо в глаза. Не моргал. Это был тест. Проверка на вшивость, если пользоваться терминологией, понятной обеим сторонам.

Капитан даже бровью не повёл. Лицо осталось таким же сухим, неподвижным, профессионально пустым. Только серые глаза чуть сузились, и в их глубине мелькнуло что-то быстрое, как рыба в мутной воде. Расчёт.

Он посмотрел на кучу вещей, разложенных на столе. Провода, батареи, платы, тряпки, нож. Посмотрел внимательно, будто пересчитывал.

— Не было никакой коробки.

— Действительно. Нет никакой коробки. — Согласился я на очевидный намёк.

— Видимо, ты выронил. Пока по лесу бегал.

Голос у него был ровный. Ни тени сомнения.

Я кивнул. Медленно, понимающе.

Вот и расклад. Чистый, как свежая рана.

Двенадцать ампул промышленного «Берсерка» перекочевали из моего рюкзака в карман капитана где-то между сканером на дежурке и этой комнатой. Профессионально, быстро и без следов. Видимо, не первый раз проворачивают подобное.

И железы сейчас уйдут туда же. Пятьдесят тысяч за штуку, сто тысяч за две. Плюс ампулы. Хороший вечер для особиста на фронтирной базе, где закон такой же гибкий, как резиновая дубинка.

Вася был прав. Половина базы левачит. И этот в первых рядах.

Меня это устраивало. Коррумпированный особист предсказуем, как минное поле со схемой. Знаешь, где что лежит, знаешь, куда не наступать. С честным было бы сложнее. Честный стал бы копать. А копать в моей истории было куда. Глубоко и с неприятными находками.

Капитан сгрёб обе железы со стола и убрал в нижний ящик. Ключ повернулся с сухим щелчком. Затем он открыл планшет в армейском противоударном чехле и начал листать.

Лицо его не менялось. Сухое, узкое, с теми же глубокими складками у рта. Лицо человека, который видел столько рапортов, что перестал удивляться содержимому.

— Теперь по тебе, — сказал он, не отрывая глаз от экрана. — У меня в списке прибытия пятьдесят голов «расходника». Одна не дошла. Списали в потери. Вместе с грузом и личным составом.

Он поднял взгляд:

— Ты должен быть мёртв, Корсак.

Слово «должен» прозвучало с лёгким нажимом. Не угроза, скорее констатация неудобного факта. Мёртвые не создают проблем и не таскают в рюкзаках контрабанду. А еще они не требуют оформления.

— Я долженбыл лететь со всеми, — ответил я. — Но полковник Зорин лично пересадил меня в инженерный аватар. Старый «Трактор». Проверьте логи.

— Зорин? — капитан чуть наклонил голову. — Лично? Протекция?