Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 87 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Мне ремонт нужен, — сказал я. — Рука сдохла. Нейрочип в плечевом контуре выгорел.

— Не положено.

— В смысле?

— В прямом. Ты не на задании был. Ремонт аватара за пределами контрактных обязательств, за свой счёт. Получишь подъёмные, починишься. Или в кредит залезь, медблок принимает рассрочку.

Он говорил это скучающим голосом. Формулировка из методички, отработанная до автоматизма.

Я отложил стилус, откинулся на стуле и посмотрел на капитана.

— Исключено, — сказал я.

— Что «исключено»?

— За свой счёт. Исключено. Я не виноват, что меня запихнули в аватар, который на помойке валялся.

— Это не моя проблема.

— А вот сейчас станет.

Капитан перестал листать планшет. Положил его на стол. Медленно, аккуратно. И посмотрел на меня тем взглядом, которым безопасники смотрят на людей, начинающих говорить не то, что от них ожидают.

— Нейрочип сгорел, — продолжил я, — потому что он был гнилой. Кустарный ремонт предыдущего оператора, дешёвые комплектующие, пайка на коленке. Аватар списан,отправлен на утилизацию, но почему-то оказался в строю с живым оператором внутри. Я это в объяснительной подробно распишу. С техническими подробностями.

Я выдержал паузу. Не для драматического эффекта, а чтобы он успел посчитать. Люди его породы всегда считают. Проблему, решение, разницу между ними.

— Комиссия из Москвы, говорите, едет? — продолжил я. — Им интересно будет почитать, как списанная техника с живым оператором на свалке в джунглях оказалась. И кто за это отвечает. И по чьей халатности. Я тридцать лет рапорты писал, товарищ капитан. Я умею писать так, что потом полгода разбираются.

Тишина.

Лампа гудела. Капитан смотрел на меня. Я смотрел на капитана. Между нами лежал планшет с чистым листом, который мог стать либо скучной объяснительной на полстраницы, либо детальным рапортом на десять листов, от которого у руководства базы начнётся изжога.

Желваки на скулах капитана дрогнули. Один раз, другой. Он стиснул зубы и медленно разжал.

— Хрен с тобой, — сказал он. — Выпишу квоту на ремонт. Разовую.

— Спасибо, товарищ капитан.

— Только руку. Остальное чини сам.

— Мне только руку и надо.

Он открыл на своём планшете форму квоты, быстро заполнил и приложил палец к сканеру. Экран мигнул зелёным. Подвинул планшет ко мне.

— Медблок, корпус три. Найдёшь сам. И объяснительную мне до утра. Понял?

— Понял, — кивнул я.

Квота ушла на мой нейрочип автоматически. Ева подтвердила приём коротким сигналом в углу зрения. Я вернулся к своему планшету.

Объяснительная заняла пять минут. Короткая, сухая, на полэкрана. «Я, Корсак Р. А., оператор аватара класса „Трактор“, прибыл на базу „Восток-4“ такого-то числа, преодолев маршрут от точки высадки до КПП базы самостоятельно. При себе имел личное оружие, снаряжение и биоматериал, обнаруженный на месте ликвидации группы браконьеров, для сдачи уполномоченным органам». Шнурка специально указывать не стал, как и многое другое.

Одной рукой выходило медленно, пальцы то и дело промахивались мимо букв, но формулировки ложились сами, обкатанные тридцатью годами рапортов.

За тридцать лет службы я написал столько рапортов, объяснительных и докладных, что мог бы строчить их в темноте, под обстрелом, вниз головой. Собственно, почти так и приходилось. Разве что не вниз головой.