Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 89 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я шёл по коридору, и на меня косились. Грязный аватар класса «Трактор» с одной рабочей рукой, в залитой кровью и машинным маслом одежде, с рюкзаком на плече и автоматом за спиной.

Картина, прямо скажем, не для парадного смотра. Но никто не остановил, не окликнул, не спросил документы. Раз вышел из кабинета особиста на своих ногах, значит, прошёл проверку.

Значит, мне можно здесь находиться. Логика фронтира, простая и безотказная.

— Маршрут построен, — голос Евы зазвучал в голове с привычной деловитой бодростью. — Медблок в секторе «Б», корпус три. Сто сорок метров, два поворота. Квота на ремонт уже подтверждена в системе. Капитан провёл оперативно, надо отдать должное.

— Или хочет побыстрее от меня избавиться, — мысленно ответил я.

— Тоже вариант. В любом случае, нам повезло, Кучер.

— Это не везение. Это наглость.

— Тонкая грань, — Ева помолчала секунду. — Кстати, твой пульс повышен, мышечный тонус снижен на тридцать семь процентов от нормы, уровень питательных веществ в биосинтетических тканях критически низкий. Ты, если по-простому, падаешь с ног.

— Я в курсе.

— Просто информирую. На случай, если ты решишь по дороге ещё кого-нибудь придушить проволокой или подстрелить. Рекомендую сначала поесть.

Я промолчал. Она была права, и это раздражало больше всего.

Коридор повернул направо. Стены здесь были чище, панели новее, лампы горели все до одной. Сектор «Б» явно считался приличным районом в этом бетонном муравейнике.

На стенах появились указатели: «Медицинский блок», стрелка вправо. «Научный отдел», стрелка прямо. «Тех-зона», стрелка вниз, с красной пометкой «Доступ ограничен».

Тех-зона. Где-то там Шнурок.

Я пошёл направо.

Двери медблока были белые. Яркие, чистые, стерильные, они смотрелись в грязных коридорах базы «Восток-4» как выходной костюм на грузчике. Красный крест на матовом стекле, подсвеченный изнутри мягким светом.

Считыватель карт сбоку и большая круглая кнопка с надписью «Вход». Над дверями бегущая строка: «Медицинский блок. Приём операторов с 07:00 до 22:00. Экстренные случаи — круглосуточно».

Я посмотрел на часы в интерфейсе Евы. 23:47. Приём закончен почти два часа назад.

Ну, значит, у меня экстренный случай. Мёртвая рука на живом теле достаточно экстренно для кого угодно.

Я нажал кнопку.

Двери разошлись с тихим шипением, впуская меня в другой мир. Воздух ударил по рецепторам сразу, целым букетом: озон, антисептик, что-то химически сладкое, знакомое по земным госпиталям.

Прохлада, после коридорной духоты почти ледяная. Свет ровный, рассеянный, без мигания и гудения люминесцентных ламп. Пол не бетонный, а выложен белой плиткой, чистой, без единого пятна. Стены светло-серые, гладкие, без панелей и труб.

Я ожидал увидеть уставшего военврача. Немолодого мужика с погонами майора медицинской службы, с мешками под глазами и запахом спирта. Или старого киборга с механическими пальцами, пропахшего формалином. Стандартный набор фронтирной медицины.

Но за стойкой стояла девушка. Блондинка.

Волосы собраны в тугой узел на затылке, но пара прядей выбилась, мягко обрамляя лицо. Медицинская форма белая, накрахмаленная, сидела так, будто её шили по индивидуальным меркам.

Под халатом угадывалась фигура, которая не имела никакого отношения к военной медицине и категорически противоречила всему, что я знал о фронтирных базах. Глаза голубые, яркие, со строгим, усталым выражением человека, который работает двойную смену и не собирается это скрывать.