Книга Я тебя найду, страница 7 – Харлан Кобен

Я смотрю на нее, удерживаясь от сарказма. Рейчел отвечает прямым взглядом:

– А потом Ирэн показала мне кучу фотографий.

Тут Рейчел делает небольшую паузу. Не имея ни малейшего понятия, куда она клонит, я тем не менее будто слышу в своей голове зловещий саундтрек. Рейчел достает плотный конверт размером восемь на десять, наверное, и кладет на столешницу. Долго, слишком долго разглядывает его, будто решаясь на следующий шаг, а затем стремительно вскрывает конверт, достает изнутри и прижимает что-то к разделяющему нас стеклу. Это фото, о котором она говорила.

Не понимаю. Снимок точно сделан в парке развлечений.Женщина на фотографии (это и есть «довольно забавная» Ирэн?) застенчиво улыбается в камеру. Она держит на коленях двух пацанов – по-видимому, сыновей, отвернувшихся от объектива. Справа от них стоит парень в костюме Багза Банни, слева – еще один, в костюме Бэтмена. Ирэн выглядит слегка раздраженной, но это даже забавно. Я прямо вижу, как старый добрый маркетолог Том активно уламывает «довольно забавную» Ирэн сфотографироваться, а та не хочет, но решает не противиться, в отличие от сыновей. Вечная история. На заднем плане видны гигантские алые американские горки. Семейству Лонгли солнце бьет в глаза, а поэтому они щурятся и слегка отворачивают лица.

Рейчел смотрит на меня.

Я поднимаю на нее глаза. Она продолжает вжимать фото в стекло.

– Взгляни внимательнее, Дэвид.

Я смотрю еще секунду-две на Рейчел, а затем перевожу взор обратно на фотку. И на этот раз сразу выделяю нужную деталь. Стальной коготь вонзается мне в грудь, сдавливает сердце. Не дает мне дышать.

Ведь на снимке еще один мальчик.

Он виднеется справа на фоне, едва показываясь в кадре. Его лицо повернуто полностью в профиль, как оттиск на монете. На вид мальчику около восьми лет. Кто-то держит его за руку – должно быть, взрослый мужчина, которому мальчик смотрит в спину и который, увы, находится вне кадра.

Я протягиваю к снимку дрожащие пальцы, чувствуя, как слезы застилают мне глаза. Глажу изображение мальчика сквозь стекло. Конечно же, этого не может быть. Любой отчаявшийся видит то, что хочет видеть, и будем честны – ни один умирающий от жажды и обезумевший от жары, изголодавшийся путник, которому грезился мираж в пустыне, не знал отчаяния, подобного моему. Мэттью на момент гибели не было и трех лет, и даже самые любящие родители не смогли бы представить, как бы он выглядел лет через пять. Разве что приблизительно. Я вижу сходство, вот и все. Мальчик из парка здорово похож на Мэттью. Просто похож. Обычное человеческое сходство. Ничего более.

Меня пронзает рыдание, и я закусываю собственный кулак. Только через несколько секунд ко мне возвращается дар речи, и я говорю три простых слова:

– Это же Мэттью.

Рейчел все так же прижимает фотографию к стеклу.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно, – произносит она.

Я молчу.

– Да, он похож на Мэттью, – монотонным тоном произносит Рейчел. – Признаю. Очень похож. Но Мэттью был малышом, когда… – Она останавливается, берет себя в руки, начинает снова: – Да и родимое пятно у него на щеке, даже если судить по нему, оно меньше, чем было у Мэттью.

– Так и должно быть, – говорю я.

«Врожденная гемангиома» – так звучал медицинский термин для огромной сосудистой родинки винного цвета. У Мэттью она покрывала всю правую сторону лица. У мальчика со снимка пятно тоже присутствует – поменьше, побледнее, но точно на том же месте.