Книга Ведьма Вороньего леса, страница 104 – Дженни Кир

– Дэниел Торнбери сказал, что любит меня! Клянусь, мисс, я не делала ничего, чтобы ободрить его. Я и понятия не имела, что` он чувствует. Вы постоянно просили меня проводить с ним время – и все, что я делала, так это говорила о вас, превозносила ваши добродетели…

«Вот почему он так часто захаживал», – поняла Элоиза. Всегда задерживался где-то внизу, в кухне, разговаривал с прислугой, перед тем как зайти к отцу. Он искал повод увидеть Роуз. Что же такого в этой девчонке, что мужчины теряют голову? Даже этот Билли Прайс до сих пор вертится рядом, как привязчивый кот.

А глупая девчонка продолжала лепетать. Элоиза сняла с волос черепаховую заколку и сжала ее с такой яростью, что чуть не сломала пополам.

– …Я ничем не поощряла его чувства, никогда не показывала, что испытываю к нему то же самое…

В своем отчаянии горничная выдала правду. Элоиза медленно обернулась, ее ноздри раздувались, хотя она старалась скрыть ярость.

– То же самое?

Рот Роуз приоткрылся, и ее щеки покраснели, когда она поняла, в чем невольно призналась.

– Ну… да. Но я никогда не поощряла его! Я знала, что вы его любите… У меня не было никаких видов на него. Мне он даже поначалу не нравился. Я ведь говорила, что избегала его, – но не могла не восхититься тем, как он помог нам у реки… и как заботился, когда Джинни случайно отравила кошку…

Глаза Элоизы на мгновение сузились. Неужели эта хнычущая девчонка пытается возложить вину за эту лживую привязанность на нее? Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она взглянула на свое отражение, проверяя, не видно ли гнева на ее лице. Она перестала хмурить брови, зная, что яростью ничего не добьется.

– Он сказал, что все это время выжидал, не зная, взаимны ли чувства. Честное слово, я не понимаю, что я сделала такого, чтобы он так подумал. О мисс, что же нам теперь делать?

Роуз с тревогой теребила коралловый кулон, подаренный ей Элоизой после случая у реки. Элоиза сорвала бы его с шеи горничной, но сдержалась. Безделушка стоила сущие гроши, да и, в конце концов, нужно было, чтобы Роуз как можно дольше считала ее подругой.

– Он сделал тебе предложение, – произнесла Элоиза, и это прозвучало не как вопрос, а как факт.

– И я сказала «нет». Все перевернулось с ног на голову. Я была уверена, что он собирается просить вашей руки. Мы обе были уверены в этом.

Она что, держала свою хозяйку за дуру? Они оба заплатят за это – и Роуз, и Дэниел. Элоиза встала с низкого табурета и, приблизившись к плачущей горничной, погладила ее по голове. Затем приподняла пальцем лицо Роуз и посмотрела ей в глаза.

– Не волнуйся. Я тебя не виню. Ты правильно поступила, отказав ему. Ни слова никому, и мы посмотрим, получится ли у нас уладить весь этот… неприятный беспорядок.

И когда она вышла в коридор, ее кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в ладони. Пнув балюстраду, она размеренным шагом спустилась по лестнице.

Пока весна продолжала свой стремительный бег вдоль извилистых изгородей и рассыпалась пурпурным ковром колокольчиков в лесах Лоубриджа, Элоиза выжидала.

Роуз раскаялась и, казалось, вновь заслуживала абсолютного доверия. Она не сказала никому ни слова о происшедшем, надеясь, что ее хозяйка найдет способ исправить недоразумение. Дэниел Торнбери, как узнала мать Элоизы из деревенских сплетен после воскресной службы, был убит горем: отвергла какая-то местная девушка. Имя той, что стояла в центре этой интриги, оставалось неизвестным. Даже отец Элоизы, поскольку был человеком порядочным, не открыл имени возлюбленной Дэниела – к досаде своей жены. Он, казалось, был готов на все ради нее, но выдавать чужую тайну не стал. Элоиза хотела поделиться откровением вместо него, хотя бы просто для того, чтобы увидеть выражение лица матери, но подумала, что это может сыграть против нее. И потому промолчала.