Книга Ведьма Вороньего леса, страница 39 – Дженни Кир

– У нее были самые поразительные глаза, какие я только видела. Бледно-серые. Волосы – золотистый нимб, как у ангела. Но посланницей Бога она не была, – содрогнулась миссис Веббер. – Мужчины тянулись к ней, как пчелы к меду – даже мой Джед. А она танцевала голой у колодца, притягивала взгляды парней из деревни, и те распускали слухи. Она была только счастлива, что о ней говорили. Интересовалась мертвыми, оккультизмом… с радостью позволяла называть себя ведьмой. Это так печально, – вздохнула она. – И в последний раз, когда я ее видела, она была тенью самой себя, – кожа да кости.

Луна встревожилась. Хуже, если та женщина жива или если она мертва? Ни с одной из этих версий Луна не желала сталкиваться лицом к лицу.

– Все, что он любил, она уничтожала. Реликвии, передаваемые из поколения в поколение, фарфор и столовые приборы, которыми она швырялась в него, мебель… Два года назад она стала совершенно неуправляемой и устроила на заднем дворе огромный костер из его библиотеки. Просто чудо, что не все загорелось! Бедный мистер Грейборн еле-еле затушил этот пожар, но такую коллекцию книг сложно заменить. Той ночью он выплеснул всю свою ярость, избивал самого себя, и он этого, конечно, не знает, но я видела, как он бил кулаками в стены. Ревел, как зверь.

«Значит, у Маркуса в то время был вспыльчивый характер…» – отметила про себя Луна.

– Так вы запирали двери, чтобы она ничего не повредила? – Наконец-то до нее дошло, что замки были нужны, чтобы не пускать женщину к самым ценным вещам.

– Он спасал, что мог, исключая столовое серебро: его-то трудно спалить. Все ценное унесли на чердак, а все, что осталось от мебели, отправилось в гостиную, просто чтобы обезопасить хоть какие-то вещи. Он запирал гостиную, когда отлучался, и запирался сам, если жена становилась опасной. У нас с Джедом замки на дверях, но нам она не хотела навредить.

Она говорила, а ее глаза метались, словно от опасений, что их подслушают. Миссис Веббер была явно запугана мужем – может, она не хотела, чтобы он знал о разговоре. Или же она думала, что их слышит Ведьма из Рейвенсвуда?

– Она пыталась убить его, и не раз. Душила, когда он спал, поджигала кровать. Тогда он и установил замки.

Откровения становились все тревожнее, и Луна уже не колебалась: она должна уехать, как только ее нога достаточно окрепнет. В то же время она чувствовала, как что-то волшебное вьется вокруг нее: доброта старой экономки, нежность самого Маркуса и защита, которую предлагал Бран. Две силы – добрая и злая – будто боролись за ее душу и плели свои чары, чтобы привязать ее к Рейвенсвуду, преследуя совершенно противоположные цели.

– Но ее он никогда не запирал?

– Ни разу, – покачала головой миссис Веббер. – Он сравнивал ее с дикой кошкой. «Запри кошку – станет только злее». Он всегда настаивал на ее свободе, но считал это своей ответственностью, и постепенно, пока ее самочувствие ухудшалось, сосредоточился на ней одной.

Итак, Маркус провел последние несколько лет с женщиной, разрушившей все, что он любил, с клеймом человека, женатого на настоящей ведьме. Неудивительно, что у него случались припадки ярости. Луна сочувствовала ему от всего сердца, ведь они оба пострадали от чужой руки. И возможно, с его стороны было даже правильно отрицать любое волшебство; он спасался лишь своим прагматизмом.