Книга Ведьма Вороньего леса, страница 37 – Дженни Кир

Теперь мистер Веббер носил Луну в гостиную каждое утро, а Бран медленно прыгал за ними, не желая терять из виду женщину, которой был обязан своим выздоровлением. Теперь, на свободе, ворон казался гораздо счастливее, он часто сидел, хлопая крыльями, между подоконником и спинкой высокого кресла Луны. Когда он широко расправлял свои обсидиановые крылья, она всякий раз поражалась их величественному размаху. Ворон явно к ней привязался – порой даже становился настойчивым, легонько подталкивая ее руку, если она осмеливалась перестать гладить его мягкую черную голову. Но в минуты удовольствия он издавал низкое, булькающее воркование, и Луна чувствовала себя в его обществе не только хорошо, но и спокойно.

– Я попросила мужа сделать это для вас, – сказала миссис Веббер, передавая ей пару грубо вырезанных костылей. – Ничего особенного, конечно. Я обмотала перекладины тканью, но долго на них все равно не походите. Однако если пообещаете не нагружать ногу, то хотя бы сможете передвигаться.

Луна была тронута заботой этой женщины и, кроме того, рада вновь обрести хоть каплю независимости, перестать полностью зависеть от ворчливого мужа экономки. Мысли об отъезде не покидали ее голову: чем скорее она восстановит подвижность, тем быстрее сможет пересечь реку и начать новую жизнь в Лондоне. Ночами ее все чаще беспокоили воображаемые голоса, шепот в темноте, который говорил, что она здесь лишняя. С учетом всего, что ей довелось пережить, такие проделки разума не были неожиданностью.

– Благодарю за заботу. Теперь я смогу осмотреть дом и понять, что надо улучшить. Мистер Грейборн упоминал, что прислал мне несколько каталогов, а я хотела бы быть полезной, пока его нет.

Домработница подняла бровь:

– Тогда наберитесь стойкости, вот все, что я скажу. Поскольку вам может не понравиться то, что вы найдете…

За несколько дней в Рейвенсвуде Луна видела лишь три комнаты: кухню, гостиную и свою мрачную спальню. Но дом был большим, и страшная скука толкала ее на исследования.

Костыли оказались тяжелыми и неудобными, но она смогла проковылять по первому этажу, только чтобы понять: миссис Веббер была права. В этом доме таились вещи, невозможные для человеческого разума. Несмотря на попытки Маркуса привести дом в порядок перед отъездом в Лондон, она находила комнату за комнатой пустыми и запущенными. На стенах – неразборчивые надписи, повторяющиеся в зловещем ритме темные слова, кое-где едва различимые, но угрожающие. В каждой комнате был нарисован дурной глаз, очень похожий на тот, что в ее спальне, и он будто предупреждал обитателей: за вами наблюдают. Внизу на дверях красовались жуткие царапины, словно кто-то – или нечто – отчаянно пытался выбраться, а по углам был сметенный мусор, разбитый фарфор, обломки ножек стульев.

Страшнее всего было видеть на деревянных полах в нескольких местах подпалины, обугленные пятна. Здесь явно разводили небольшие костры; в библиотеке же она обнаружила те же символы и метки, что на балдахине ее кровати. В центре комнаты виднелся широкий, нарисованный мелом круг, в котором через равные промежутки стояли оплывшие свечи и лежали кости животных (Луна надеялась, что животных), разложенные строго выверенными узорами.

Луну затошнило. В доме творились нечестивые вещи, и библиотека пугала ее больше всего. Повернувшись, чтобы уйти, она заметила в углу грязный матрас и низкий стул с кольцеобразной спинкой, с единственным серым одеялом, небрежно брошенным на импровизированную постель. Здесь спала жена Маркуса? Невозможно. С миссис Грейборн обращались не лучше, чем с животным.