Книга Ведьма Вороньего леса, страница 35 – Дженни Кир

Флетчеры, исполняющие почетную роль местных сквайра и жены сквайра, как раз проходили мимо Элоизы. Они остановились, чтобы поговорить с молодыми людьми, а точнее, только с Элоизой. Семья Хотон разбогатела недавно, и Флетчеры не спешили заводить с ней близких связей, однако леди Флетчер все еще хотела сохранить видимость благожелательности. И льстивое внимание матери Элоизы ей точно было по нраву. Вот почему жена сквайра сочла своим долгом выручить молодую мисс Хотон, хотя та вовсе не нуждалась в спасении.

– Мисс Хотон, вы должны сесть с нами. Мы настаиваем, – сказала она, сдержанно улыбаясь и бросив на Дэниела взгляд свысока. – Я уверена, этот молодой человек не станет возражать, если я украду вас для обсуждения церковного календаря цветов.

– Ничуть не возражаю, – кивнул Дэниел, собираясь уходить, и Элоизу укололо разочарование: он был так равнодушен к ее компании? – Я достаточно насмотрелся игры, и идеи Мильтона о свободе воли зовут меня. – Он поднял свою книгу с травы. – Я только вышел подышать воздухом и узнать счет – для отца, который сегодня чувствует себя неважно.

– Передайте ему наши наилучшие пожелания, – сказала леди Флетчер, для чего ей, очевидно, понадобилось воззвать ко всем своим манерам. – Как вы с отцом обустроились в вашем… маленьком коттедже?

– Хоть он и маленький, но нам подходит. Две спальни на двоих, больше и не надо. Я никогда не видел нужды в доме, где спален больше, чем жильцов.

– А, так вы либерал? – впервые заговорил лорд Флетчер. – Или, может быть, революционер?

Дэниел пожал плечами:

– Лучше бороться за мир, где у всех равные права и возможности, чем сложа руки мириться с тем, где ценность человека определяется случайностью рождения.

Элоиза заметила, что это было сказано без злобы, с самой обезоруживающей улыбкой.

– Ну, в самом деле… – пробормотала леди Флетчер, густо покраснев. – Идемте, мисс Хотон?

Она протянула руку, желая увести Элоизу от этого неприятного разговора, и та едва ли могла отказать. Дэниел почтительно поклонился, когда они уходили. Элоиза осмелилась обернуться, но ее разгневанная спутница дернула ее за руку.

После отъезда мистера Финдли тяжелые облака надвинулись с запада, придавая окружающему пейзажу театральное освещение. Подходила новая буря, и Луна попросила Вебберов отнести ее на кухню. Гостиная нервировала ее, потому что в камине ей чудился дух жены Маркуса, хотя она толком не верила в призраков. Никаких доказательств смерти Луны не было, зато было необъяснимое чувство, будто за ней наблюдают, и оно ей очень не нравилось. Когда девушка оставалась одна, по коже пробегали мурашки; порой ей слышался неразборчивый шепот, и она не могла с уверенностью сказать, где заканчивается реальность и начинается воображение.

Мистеру Вебберу не нравилось, что хозяйка дома околачивалась на территории слуг. Он ворчал, что за ней нужно следить, но его жена, наоборот, была рада любой возможности завязать беседу. Для Луны это был шанс деликатно указать на кулинарные улучшения и понаблюдать, как ведется хозяйство в доме, который оказался далеко не образцом порядка.

Было забавно наблюдать за тем, как супруги вдвоем занимались делами: слуга с усмешкой смотрел на жену всякий раз, когда та о чем-то говорила, и между ними явно не было любви. Его лицо постоянно выражало презрение к миру, и все же Луна видела в нем что-то весьма привлекательное для его возраста. Волевое лицо, шоколадно-карие глаза… В свое время он, должно быть, считался хорошей партией.