Книга Ведьма Вороньего леса, страница 33 – Дженни Кир

– А я нахожу его честность освежающей. Все знают, что бакалейщик театрально опускает монеты в ящик для пожертвований, но наша повариха уверяет, что мука «высшего сорта», за которую он берет двойную цену, сыплется из того же мешка, что и обычная.

Элоизу восхищал тот переполох, который вновь прибывшие привнесли в деревню. Их открытая критика церкви – учреждения, которое она сама давно считала лицемерным, – казалась ей невероятно дерзкой и захватывающей. Однажды Дэниел Торнбери даже публично возразил школьному учителю, выступив против идеи слепого подчинения, утверждая, что детям жизненно необходимо возражать и задавать вопросы. И она лично слышала, как в разговоре с лордом и леди Флетчер на Первомайском празднике Дэниел цитировал Платона – Платона! – говоря о привилегиях и правах!

Он был умен и яро боролся с обществом, которое вознаграждало привилегиями лишь тех, кому повезло родиться в «правильной» семье. Элоиза была настолько заинтригована его идеями, что прочитала о Роберте Оуэне – реформаторе, упомянутом Дэниелом в разговоре о социальной ответственности работодателей. То, как люди заражались его мыслями о том, что счастливые работники трудятся лучше, само по себе говорило о многом. Когда отец застал ее за пролистыванием подобных книг в его кабинете, он был приятно удивлен. Его дочурка всегда была умницей, просто раньше не прикладывала усилий.

Но взгляды Элоизы порой не совпадали с таковыми у юного мистера Торнбери. Он высказывался за отмену монархии, а Элоиза искренне восхищалась королевой Викторией. И хотя он выступал за равенство, она замечала, что в его речах не всегда упоминались представительницы слабого пола. Он видел идеальный мир как тот, в котором богатства перераспределены так, чтобы у всех были равные доли, но, учитывая, что семья Элоизы лишь недавно обрела личное благосостояние, которое облегчило жизнь ее трудолюбивому отцу, она не была готова с ним расстаться. Элоиза соглашалась не со всем, за что выступал Дэниел, однако впервые со дня переезда в Лоубридж она ощутила страсть к жизни. И к Дэниелу тоже.

В день матча Элоиза наблюдала из окна, как пожилой хорошо одетый мужчина в кепке расхаживал взад-вперед по деревенской лужайке, раскатывая траву садовым валиком. В небе над Лоубриджем порхали ласточки – верный знак наступившего лета. Она распахнула створки своего маленького окна, и комнату наполнил аромат, источаемый целой клумбой белых левкоев; этот день пророчил ей много солнца и много радости – и обещание сбылось.

Первая клубника была собрана в саду: ее была лишь горстка, но родители великодушно позволили ей съесть всю миску. Утро она провела в подготовке к матчу, сгорая от предвкушения.

Но когда экономка сообщила Элоизе, что матч вот-вот начнется, мать отказалась идти, сославшись на головную боль. Отец уже уехал в Лондон, получив приглашение на вечер в джентльменском клубе. Элоиза все еще не обзавелась друзьями в деревне, особенно среди своих сверстников, и попросила Роуз пойти с ней, чтобы было с кем поболтать.

Они расстелили одеяло в тени старого вяза напротив коттеджа Торнбери, но тут пришло разочарование: ни Дэниела, ни его отца видно не было. Поскольку ни одна из девушек толком не понимала, как устроена игра, матч заставил обеих заскучать. После каждого удара биты по мячу следовала вежливая волна аплодисментов. Элоиза хлопала, как и все, но двое мужчин, носившихся по крошечному травяному прямоугольнику, нисколько ее не развлекали.