Книга Тайна куриного бога, страница 72 – Юрий Шиляев

— Да Бог с тобой, милок, — отшатнулась от фотографии старая нянечка, — что ж ты за страсти тут мне в лицо тычешь? Свят, свят! — старушка перекрестилась. — Эт уж столько лет прошло, где уж упомнить? Столько бедолаг через меня прошло, уж и не знаю, сколько. Чё ж ты мне фото взрослого мужика суёшь, да ещё и мёртвого? Я-то здесь детишек нянчила, покажи мне детскую карточку, авось вспомню.

Директор детского дома недавно заняла эту должность. Молоденькая девочка, недавняя выпускница пединститута. Она, казалось, боялась собственной тени, вздрагивала от громких звуков и бледнела, когда по коридору с криками неслись воспитанники. Удостоверение Курилова ввергло её в такой ступор, что она едва понимала, что нужно следователю. Кое-как добился от неё ответа, потерял целый день, сидя за столом в кладовой, где хранились старые документы. И зря. Ничего, вообще ничего не нашёл. Как хорошо в фильмах показывают: пришёл следователь к воспитателям, а те ему и привычки подозреваемого, и характер, и адреса друзей. В жизни так не бывает, и очень жаль.

Злой, уставший, в Барнаул вернулся восьмого марта, вечером — и сразу угодил в эпицентр скандала. По квартире летала одежда, обувь, что-то падало, разбивалось, не попадая в чемодан. Оксана собирала вещи, делала она это шумно, экспрессивно, артистично. Не хватало только публики, но тут подоспел Курилов. Бедному следователю на вид было поставлено всё, начиная с испорченной новогодней ночи и заканчивая, как выразилась Оксана, «большим восьмимартовским обломом».

Виктор молчал, сил для ругани после бессмысленной командировки не осталось. Где-то в глубине души был даже немного рад, что она сегодня уйдёт, хоть выспаться получится. Оксана всё распалялась, и Курилов, вяло огрызаясь, налил себе водки.

— Вот, вся твоя блестящая карьера в этой бутылке, — рявкнула Оксана, вырвав стакан и грохнув его об стену.

— Дура, — устало отмахнулся Курилов.

— Да чтоб тебя из органов выперли, козёл!

— Да чтоб у тебя на языке волосы выросли, — усмехнулся Курилов, вспомнив детскуюдразнилку. Вдруг стало так смешно, что он расхохотался, в голос: тут второй раз убили уже убитого человека, который перед смертью грохнул шизофреника, в подозреваемых порядочная до тошноты семейка, прокурор с него скальп снимет, а он сидит здесь и слушает, как визжит истеричная бабёнка. Сюр какой-то!

— Вот ты хаааам! Ну чё ты ржёшь? Чё ржёшь?! — Взвилась Оксана. — Всё, Курилов, баста, — сказала она. — Я не собираюсь тратить жизнь на неудачника.

— Ксюша, ну не надо, и так устал, как собака, — пошёл на мировую Виктор, остановив взгляд на соблазнительной груди сожительницы.

— Ксюша-Витюша, — ехидно пропела в ответ Оксана, — я сто раз просила тебя не называть меня Ксюшей. Деревней пахнет!

— Оксан, может не будем так сгоряча рубить?

— Так, Курилов, мне двадцать пять лет, и мне о себе надо думать. Замуж ты меня так и не позвал. А теперь я и сама не пойду.

Курилов достал из кармана красный футляр с кольцом. Купил в Москве, здесь таких нет. Собирался просить руки и сердца. Он открыл футляр, небольшой изумруд в окружении мелких бриллиантов, на ободке из модного сейчас белого золота. Подруга замерла, будто загипнотизированная кобра, качая головой вслед за покачиванием украшения, подошла ближе, взяла коробочку и, не дыша, надела кольцо на палец. Потом нахмурилась, швырнула пустой футляр в лицо жениха и закричала: