Книга Тайна куриного бога, страница 98 – Юрий Шиляев

Я слишком хорошая мать, я не могу допустить, чтобы хоть кто-то причинил вред моему сыну. Пусть даже этот кто-то — я сама. Никита защитил докторскую, самый молодой доктор наук в России. Его ждёт блестящее будущее, и мать, которая настолько его любит, что готова убивать любого, кто посмеет угрожать сыну, вряд ли поможет ему. Если бы я могла вспомнить, что делала, когда умирали те люди…

Каким был мой последний миг? Обычным. Я увидела бабушку. Она прячет конфеты за иконой и, строго грозя мне пальцем, предупреждает, мол, Боженька всё видит. Она выходит, а я, подтащив табурет и взобравшись на стол, долго смотрю на икону. Так хочется сладкого, что чувствую на языке вкус тех карамелек, тогда, в пятидесятых, казавшихся мне пределом мечтаний. На столе нож, хватаю его и соскребаю с иконы глаза. Теперь Боженька не видит, что конфеты взяла я и никому не расскажет! Бабушка потом долго плакала, говорила, что Бог обязательно накажет за это…

Наказал?

Не знаю…

Я просто забыла о том случае и никогда не вспоминала, ни разу в жизни — до этого, последнего, мига.

Оглянувшись назад, увидела, что толпа вокруг моего тела поредела, люди спешили по своим делам, их жизнь была важной, а чья-то смерть для всех этих посторонних, мимопроходящих людей, всего лишь досадная неприятность на их собственном пути.

Заметила ребёнка. Девочка лет пяти. Она вырвала ручонку из руки матери, побежала, споткнулась. Слёзы, визг, жалобы, обида. Показывает матери ободранную об асфальт ладошку. Мать совсем молодая, лет двадцати девушка, присаживается рядом с ребёнком.

— Смотри, какой красивый, — говорит она, заметив в траве что-то. — Смотри, камешек! Представляешь, в нём дырочка. Это куриный бог. Не плач, пойдём домой, сделаем из него ожерелье.

— Настоящее? — Спрашивает малышка, стараясь разглядеть сквозь маленькоеотверстие солнце.

— Пойдём отсюда, — к ним подошёл мужчина. — Ребёнку тут не место. Там женщина, — он кивнул в мою сторону, — умерла.

— Что случилось? — спросила жена.

— Кажется, сердце остановилось.

Он подхватил дочь на руки, и счастливая семья пошла прочь, подальше от чужой беды. Девочка крепко сжимала в поцарапанной ладошке камешек, не замечая, как капельки крови оставляют на курином боге бурые следы.

Если бы я могла, я бы крикнула: «Брось! Брось, милая, этот камень!»…