Книга Тайна куриного бога, страница 94 – Юрий Шиляев

— Помоги… — прохрипел Курилов, но человек пошёл рябью, рассеялся в воздухе и пропал, как пропали до этого кони.

Утром Курилова нашли мёртвым. По всем признакам пищевое отравление. Экспертиза не выявила никаких химических веществ, списали на прошедший срок годности сервелата, упаковка которого лежала в урне. Там же лежали остатки петрушки, в которой никто не заподозрил цикуту, непонятно как попавшую в пучок зелени.

После визита к Курилову я не спала всю ночь. Готова была взять на себя вину за все преступления мира, лишь бы отвести от сына беду.

На следующий день, позвонив в милицию, попросила позвать Курилова к телефону. Хотела сказать, что это я убила деда Мороза и готова написать заявление о явке с повинной.

Известие о смерти следователя меня не удивило, скорее бы я была удивлена, если бы с ним ничего не случилось. Каждого, кто угрожал моему сыну, забирала смерть. Так было всегда, и так будет.

Нас ещё раз пригласили на беседу, всех, даже Василия, но следователь был другой. Пожилой, дёрганый майор просто отдал нам постановление о прекращении дела за отсутствием улик и быстро выпроводил из кабинета.

Люся с мужем предложили отметить счастливое завершение, но Леночке надо было в больницу, у Василия срочные дела на заводе, а мне просто не хотелось сейчас даже разговаривать. Усталость накатила такая, будто одна разгрузила вагон угля. Я, конечно, могу только подозревать, как себя чувствуют грузчики, но кажется, что сильнее устать невозможно.

Доплелась до дома, кое-как поднялась на третий этаж, не разуваясь, прошла в спальню и прямо в обуви рухнула на кровать. Рядом был он, держал меня за руку и шептал: «Сын должен знать своего отца, должен чувствовать силу рода. Иначе он никогда не станет воином, расскажи ему». «Расскажу, но, Арпоксай, зачем ему быть воином?», — пробормотала я и заснула.

Арпоксай всегда прав, и я рассказала сыну о его настоящем отце — после визита к нотариусу было уже не отвертеться. Через два дня после смерти Курилова Никита попросил меня взять отгул.

— Ничего не понимаю, — сказал он по телефону, — какое-то наследство. Мам, у нас нет родственников в Москве? А в Питере? Ты сходишь со мной к нотариусу?

Принял он нас на Ленинском проспекте, в нотариальной конторе.

— Коллега любезно уступил кабинет, — сказал он, приглашая нас войти. — О, вижу породу! Как будто по одному лекалу делали! — Нотариус посмотрел на Никиту, потом перевёл взгляд на мужчину, пришедшего раньше нас. — Илларион Кириллович Свалов, родной брат покойного. А вы, Никита Николаевич Полетаев, насколько мне известно, внук академика Свалова. Хорошо. Тогда давайте приступим к тому, для чего мы, собственно, здесь и собрались. К чтению завещания.

Мне только в кабинете нотариуса стало понятно, кто подослалв наш дом убийцу. Я плохо слышала нотариуса, в висках стучало, во рту стало сухо, было невыносимо сидеть рядом с этим человеком и чувствовать его ненависть — она была буквально осязаемой. В чувство привёл голос сына.

— Я не знаю, как это правильно сформулировать, но из всего, что вы перечислили, меня интересуют только разработки и патенты на изобретения и, если можно, я бы хотел забрать архив академика Свалова.

Брови Иллариона Свалова взлетели вверх, чашка с чаем, из которой он до этого, оттопырив пальчик, манерно пил чай, выпала из руки.