Книга Тайна куриного бога, страница 92 – Юрий Шиляев

А с Никитой всё разрешилось хорошо, в Афганистан он не попал. Тем же утром его команда была отбыла в Рубцовск, в школу младших авиаспециалистов, по окончании которого его отправили для дальнейшего прохождения службы в Барнаульское лётное училище, преподавать на кафедре математики. И ничего тогда не изменилось, каждый вечер он был дома, утром уходил на службу, как на учёбу в университет, только в форме сержанта. Мой визит к военкому в тот день никак не связали с его смертью, и вряд ли эта информация попала в папку.

Да я и не причём была! Учитывая характер «поручика Ржевского» и его любвеобильность, врагову него наверняка хватало — мало ли с чьей женой он ещё переспал?

Интересно, о чём собрался договариваться Курилов? Явно не хватает улик, чтобы предъявить обвинение, иначе допрашивал бы меня не как свидетеля, а как подозреваемую, вот то, что он слишком счастлив сегодня, интригует. Неужели, что-то нарыл — светится, как ясное солнышко, едва не мурлычет от удовольствия?

— Итак, Ольга Васильевна, фамилия Свалов о чём-нибудь говорит вам?

Я растерялась. Ожидала чего угодно, но не этого!

— Конечно, кажется, пересекалась с ним на мероприятии. Евгений Кириллович, если не ошибаюсь. Да, точно, академик Свалов приезжал на открытие университета.

— Ну вы, видимо, забыли. Вы со встречались с ним два раза. Первый раз на похоронах его сына, Вадима Свалова. Разве не помните?

— Возможно. Но я тогда не рассматривала, кто был в зале прощаний. Сами понимаете, погиб человек, которого я знала.

— Насколько близко? — Курилов упёрся ладонями в столешницу, встал и, нависая надо мной, посмотрел в упор.

— Насколько близко можно знать человека, который работает рядом с тобой на раскопках? Была знакома, приятный человек, интересный собеседник.

— Великолепный любовник… — продолжил Курилов, когда я умолкла.

Да что они себе все позволяют?! Почему каждый, кто имеет некоторую власть, считает своим законным правом влезть в твой дом, в твою жизнь, в твою душу? И не просто влезть, а ещё и нагадить, с садистским удовольствием растереть, обесценить то, что тебе дорого, растрясти воспоминания, которые ты хранишь за семью печатями и бережёшь, как самое дорогое?

Курилов впервые показался мне неприятным, образ правильного мальчика, хорошиста рассыпался в прах, передо мной стоял лицемер, который пойдёт по головам, никого не жалея ради достижения собственных целей.

— Прочитайте и подпишите. — Сказал он с нажимом.

Я прочла. Охватило спокойствие, непонятное спокойствие, особенно, учитывая странное поведение следователя и не менее странный документ. Он что, думает я подпишу приговор собственному сыну? Нет, этот мальчишка думает, что сможет заставить меня собственными руками отправить сына в тюрьму? Кем он себя возомнил?

— Я не буду это подписывать. Никита не выходил из комнаты в момент смерти фальшивого деда Мороза. Он вообще из-за стола не поднимался. И объясните мне, что вообще это значит?

— Это значит, что вы подпишете свидетельскиепоказания, а ваш сын сделает чистосердечное признание. За явку с повинной ему ничего не будет, тем более, что самооборона и прочее. Тут даже превышения необходимого уровня самозащиты не просматривается. Максимум, дадут год условно. Поверьте мне, это хороший выход для вашего сына. Он единственный, кто подходит по росту и согласно следственному эксперименту, и по показанием свидетелей, видевших высокого человека. — Здесь Курилов кривил душой, но продолжал давить совершенно не рефлексируя. — Так что вы скажете?