Книга Тайна куриного бога, страница 80 – Юрий Шиляев

— Виталий, я что-то запуталась, — посмотрела на свои руки, щёлкнула застёжкой на сумочке. Говорить об Арпоксае не стала. Я никому про него не говорила, и теперь рассказать было бы глупо. Это только моя тайна — и ни чья больше. — У меня вроде бы возраст уже не тот, чтобы выдумывать друзей. Слава Богу, реальных достаточно!

— Ольга Васильевна, я же не просто так спрашиваю, я же хочу вам помочь! — Я усмехнулась, на что Виталий вскинулся и заговорил быстрее, словно боялся передумать. — Дело в том, что в парапсихологии есть такое понятие, как диббук. Неприкаянная душа. Он ищет воплощения и хочет хотя бы ненадолго проявиться в материальном мире, подышать воздухом, увидеть солнечный свет. Но для этого ему нужен, во-первых, проводник в наш мир, во-вторых, обязательна расплата — он должен отблагодарить своего проводника. И часто «благодарность» идёт в виде смертей: умирают враги человека, к которому прилепился диббук. Очень похоже на ваш случай.

— Виталий, дорогой мой, это очень похоже на шизофрению. Вы бы себя слышали?! На вас плохо влияют те, кого вы опекаете, вы же сами говорили, что бред заразен.

В глазах собеседника заплескалась досада, он вздохнул, поджал губы и, выдавив улыбку, сказал:

— На нет и суда нет. Но я, когда увидел вас на собрании, подумал, что есть причина для их посещения. Есть что-то в вашей жизни, что заставило вас заинтересоваться проявлениями мистической стороной жизни.

— Единственная причина — мой друг Роман, перечитавший Блаватской, Рерихов и прочей шелухи из самиздата. Простите, Виталий, я пойду. Не обижайтесь, но я правда во всё это не верю и разговор мне не интересен.

Дёмин поджал губы и прищурился. Машинально отметила, что выражение лица такое, будто он говорит: «Ты ещё вспомнишь наш разговор»…

Каждый раз, когда следователь открывал знакомую папку, вспоминала Дёмина, каюсь, недобрым словом. Прошло ещё два месяца, но следствие так и не приблизилось к разгадке. Уверена, что Курилов не только не знает, кто убил убийцу, но и даже хоть сколько-нибудь правдоподобной версии у него нет.

Устала, следователь вцепился в меня как бультерьер. Эти собаки стали модными недавно, мерзкие, похожие на крыс переростков. С ними даже рядом пройти страшно было, а люди их держали, выгуливали, часто спускали с поводка без намордника.

— Ольга Васильевна, здесь интересный документ — отчёт о смерти ранее судимого гражданина Епифанова, Вячеслава Ивановича.

У меня брови полезли на лоб, я даже представить не могла, о ком он говорит? Нашла в себе силы пошутить:

— Прошу прощения, это ещё один дед Мороз?

— Да уж точно, не Снегурочка, — отшутился в ответ Курилов. — Вспоминайте, восемьдесят шестой год, Вторая Строительная улица, территория филиала СПКТБ «Восток». Вспомнили?

— Такое забудешь… — вздохнула, в который раз мысленно чертыхнувшись в адрес Дёмина: надо было ему вылезти со своей папкой?

Тот случай я будто стёрла, выбросила из памяти. Слишком уж страшно было вспоминать. Я ещё не отошла от инцидента с Лилит, Никита тоже. После поездки на море ещё больше запуталась из-за фотографий Кричащей мумии, пытаясь понять, что со мной не так. Яков Самуилович тогда меня немного успокоил, но всё же вопросов оставалось больше, чем ответов. Тогда же я начала верить в бога, молилась, чтобы больше никто не умер рядом с нами. Но, наверное, молилась как-то не так, или всё-таки коммунисты правы и бога нет?