Книга Найди меня в лесу, страница 64 – Алиса Бастиан

— Так это?..

— Да, да, я это был, — с гордостью заулыбался усатый.

Аксель гордился тем, что закончил Консерваторию с отличием. И что выиграл тот конкурс молодых композиторов. Гордость усатого ему было не понять. На его месте Аксель бы засудил не только психа — и плевать, какие там у него бумажки, — но и всю его семью и вообще всех, кто был там рядом.

— Ну полиция-то хоть приезжала? — в отчаянии спросил он.

— Полиция? — переспросил усатый и посмотрел на синеватого.

— Ха! — ответил тот. — Не, полиция не приезжала.

— Телевидение зато приезжало! — довольно добавил усатый.

Вот и всё, что нужно знать об этом городе, подумал Аксель.

Я убью тебя, сказал тогда Расмус. На полном серьёзе. Испугался своих слов, но виду не подал. Мать рассмеялась, достала из коробки в углу молоток, всучила ему. Давай, вперёд, сказала она. Чёртов слабак. Тебя самого надо было стукнуть ещё при рождении, унылое ты ничтожество. Двадцать лет сидишь у меня на шее. Она обхватила ладонями его пальцы, сомкнула их на деревянной рукояти. Молоток был тяжёлым, Расмус невольно опустил руки.

Давай. Хоть раз в жизни не будь трусом. Хотя бы раз, похлопала она его по плечу и отошла на пару шагов. То, с какой благожелательностью она говорила, пугало его больше молотка в руках. Всегда пугало. Даже сейчас.

Однажды, когда Расмус был совсем ребёнком и в очередной раз вывел её из себя, ничего плохого не сделав, он привычно вжал голову в плечи, ожидая разъярённых грязных слов и обжигающих щипков. Но в тот раз мать изменила тактику. Иди в Хара, сказала она. Если дойдёшь, так и быть, будешь прощён. До Хара от их дома было километров шесть, но Расмус прошёл бы их не задумываясь, если бы обстоятельства были другими.

Дорога до Хара шла через лес.

Было два часа ночи.

— Можно завтра, мамочка? — спросил он в надежде, что до завтра мать передумает.

— Пошёл вон немедленно, — прошипела она в ответ.

Расмус представил, как идёт посреди ночи и посреди леса один-одинёшенек. Брошенный, уязвимый, не знающий, что его ждёт дальше. Мальчик, бредущий сквозь тьму к прощению. До конца жизни этот путь так и останется единственным, который он не сможет пройти. Прощение — высшая форма любви, но всю любовь, всю, без остатка, Расмус потеряет, не найдя ничего взамен.

Он рыдал, она была спокойна. Всего лишь сделка — ни угроз, ни оскорблений, ни побоев. Если бы дело было хотя бы утром, думал Расмус, съёжившись в углу кровати. Было бы не так страшно. Но сейчас, вместо того, чтобы пойти и доказать матери, на что он способен, Расмус ревел и повторял прости прости прости мамочка ну пожалуйста прости, не имея ни малейшего понятия, за что он просит прощения, молясь, чтобы его не выгоняли из тёплой постели в зловещую летнюю ночь.

— Какой же ты трус, — сказала она наконец, когда у него уже не было сил ни плакать, ни умолять. — Тебе надо было просто выйти за дверь и пройти пару минут. Просто послушаться меня, сделать,как я сказала. Я бы пошла за тобой, догнала, и мы оба были бы дома через десять минут. Но нет, — он сорвала с него одеяло, которым он накрылся с головой, — нет, ты слишком труслив, слишком труслив для того, чтобы быть моим сыном.

Я бы убежал, чтобы ты меня никогда больше не догнала, я бы умер, только чтобы ты почувствовала вину, лихорадочно думал Расмус. Но уже тогда он понимал, что ничего такого она бы не почувствовала. Поэтому только всхлипнул и отвернулся к стенке, снова накрывшись одеялом.