Книга Найди меня в лесу, страница 83 – Алиса Бастиан

Белозубая улыбка, вьющиеся каштановые волосы и фирменный прищур — Блэр ненавидел в Яане всё то, что нравилось остальным. По крайней мере, девчонкам. Теперь он ненавидел и себя. Ему было стыдно, но в первое время ужас от случившегося граничил с каким-то нездоровым возбуждением, словно да, это всё полный кошмар, но наконец-то случилось что-то настолько ужасное, что точно расшевелит и изменит весь город, история, которая повлияет на многое, и это влияние будет простираться на судьбы безгранично во времени и в пространстве. Но когда шок стал проходить, а настоящее осознание случившегося просачиваться сквозь отрицание, на Блэра наконец навалилась скорбь, которую заслуживала Камилла, если и не вся, то хотя бы какая-то её часть, и он наконец-то прочувствовал всю печаль и необратимость произошедшего. Раньше всё это было как будто не по-настоящему. Как будто Камилла вот-вот придёт на урок.

Но она не пришла.

И тогда Блэр понял, что в ту ночь совершил огромную ошибку. С одной стороны, он не имел никакого отношения к её смерти. С другой — Блэр был рядом и ничем ей не помог. Надо было сказать: забей на этого придурка, он и волоса твоего не стоит, не трать на него время и нервы, ты само совершенство, а он просто тупое похабное чмо, и вообще ты так сильно мне нравилась, что я даже украл твой браслет. Хотя про браслет, конечно, говорить не следовало бы. Надо было сделать хоть что-то, но не отпускать её в ночную тьму, из которой она уже не вернулась. Блэр не сделал ничего.

Но он ошибался.

Блэр сделал то единственное для Камиллы, что ещё можно было сделать. Возможно, даже более важное, чем поимка её убийцы.

Если бы не его с Ксандрой хихиканье, Камиллу, возможно, до сих пор бы не нашли.

Расмус часто думал, стоит ли повидать Хельгу, когда он выйдет на свободу, какие слова стоит подобрать, чтобы выразить хоть что-то из того, что он хотел бы ей сказать. Он знал, что как только её увидит, слова рассыплются, и стоя прямо перед Хельгой, собирать их придётся очень долго и мучительно больно.

Но ему и не пришлось. Когда Расмус вернулся в город, Хельга была уже год как мертва. Он нашёл её могилу на кладбище и стоял возле неё так долго, что до смерти замёрз, как и белая роза в его руке. Он не знал, что Хельга умерла. В его голове никак не укладывалось, что она ушла из мира так рано. Там же, в голове, она всё ещё оставалась девятнадцатилетней девчонкой, острой как бритва, с горящими глазами и голодными руками, обвивающими его так крепко, что перехватывало дыхание.

Если Камилла была его дочерью, быстрое замужество Хельги становилось ещё более объяснимым. Расмус знал, Хельга любила его, но даже если бы по какой-то причине он вышел на свободу гораздо раньше, они не смогли бы быть вместе. Счастливой семьи всё равно бы не получилось. Хельга была матерью, настоящей матерью, не такой, как его собственная. Она бы не пошла на это, даже если бы очень хотела, он и сам бы не пожелал им такой участи. У Камиллы должно было быть нормальное детство, интересная юность, смелое будущее. Её отцом должен был быть Урмас. Она должна была быть дочерью мэра.

Если бы кто-то узнал правду, она навсегда осталась бы дочерью убийцы.

Нора ненавидела ходить в магазин в день, когда она там не работает. Но вчера она так устала, что сил не было даже прикинуть список покупок, не то что бродить с тележкой вдоль рядов. Поэтому в свой законный выходной она оделась, взяла две сумки и пошла в «Консум». Иначе можно подумать, что у неё кроме «Гросси» вообще нет никакой жизни.