Книга Пятый лишний, страница 10 – Алиса Бастиан

– Надо обыскать картотеку, – сказала Кюри и шагнула к шкафу.

– Да уж надеюсь, что не этот мусор, – отозвался Эйнштейн, брезгливо осматривая хлам, заполнявший большую часть комнаты. Пахло в ней тоже хламом. И пылью.

– Наверное, надо найти катушку, – кивнула Кристи на магнитофон. – Может, даже прослушать её.

– Надо найти предмет с меткой Игры, – возразил да Винчи. – Только его. Мы тут не в квест играем – прослушивать старые катушечные записи, чтобы найти подсказку.

– Откуда ты знаешь? – повернулась к нему Кюри, бросив копаться в выдвинутом ящике шкафа. Пока ничего, кроме выцветших и совершенно нечитаемых листов бумаги в тонких папках, ей не попалось.

Да Винчи пожал плечами.

– Просто говорю, что главное – найти предмет с меткой, а не отвлекаться на антураж.

Кюри фыркнула и продолжила копаться в ящиках. Эйнштейн подошёл к железному столу и стал обыскивать его. Кристи осматривала кресло. Даже провела пальцем по обивке. Палец стал тёмно-серым, а маленький след на обивке – грязно-зелёным. Мусор на кресле Кристи трогать не стала.

Да Винчи, вздохнув, стал рассматривать магнитофон. Пустая катушка уже была вставлена, но само устройство выглядело безжизненным. И… Что-то с ним было не так. Он заглянул на заднюю панель – сетевой шнур был свёрнут. На стене за столом светлела старая розетка.

– Нашла! – воскликнула Кюри, потрясая толстой папкой из самого нижнего ящика. Записи о пациенте так же выцвели, но во внутренний карман папки была вложена тонкая и лёгкая круглая катушка-кассета с шестью треугольными вырезами.

– Что ж, – да Винчи взял в руки бобину с магнитной лентой и осмотрел её. Потом установил катушку, вытянул ленту – её было не так уж много, – провёл через лентопротяжный механизм и нацепил на пустую кассету. Немного покрутил, чтобы лента достаточно намоталась, окинул взглядом проделанную работу, включил шнур в розетку. Нажал на узкую чёрную кнопку воспроизведения (индикатор «ВОСПР» загорелся красным) и увеличил громкость.

Сначала раздался характерный треск, потом чьё-то невнятное бормотание. Разобрать ничего было нельзя, и когда все четверо решили, что слушать больше нечего, этот невнятный монотонный бубнёж разрезал дикий, громкий, отчаянный вопль, и тут же второй. Затем воцарилась тишина. Через четыре секунды вопли возобновились, и эти определённо женские крики несли в себе мольбу о помощи, ужас нечеловеческой боли, переходили в жуткие рыдания, сходили на нет, превращались в рычание, потом в совершенно кошмарные визги. Вскоре раздался громкий стон и наступила тишина. Запись закончилась.

– Жуть, – прошептала Кристи.

– Это же типа психушка, дорогуша, – усмехнулся Эйнштейн. – Или ты ожидала услышать Моцарта?

Да Винчи снял катушку с магнитофона и положил на стол. Он не знал, настоящие это записи или нет, лежит ли здесь этот магнитофон с незапамятных времен или подброшен специально для них, для антуража, чтобы похолодить им кровь. Среди этой давящей обстановки запись звучала неприятно и очень, очень уместно. Фрагмент мозаики на нужном месте. Конечно, мурашки по спине да Винчи не побежали, но не впечатлиться он не мог.

Именно он – не мог.

Стало тоскливо и как-то пусто. И, что уж греха таить, страшновато. Но не до мурашек, нет. Конечно, нет.

– Нет здесь никаких меток, – сказала Кюри. – Надо искать в других комнатах.