Книга Пятый лишний, страница 52 – Алиса Бастиан

Я не покрываюсь пятнами, но определённо чувствую изменения внутри себя. Я несколько раз выставлял Веру за дверь, но она возвращалась. Я ясно давал ей понять, что всё кончено и не стоит обострять, но она не сдавалась. Она думает, что Лёнчик-первый будет более снисходительным к ней и её ребёнку, но на деле он не высовывается уже давно, и это мне тоже не нравится. Вера своими действиями нарушает мой годами выстраданный баланс: оба Лёнчика сосуществуют равноценно, это единственная возможность нормальной жизни для обоих, а не её видимости для кого-то одного из них. К этому контролю я шёл всю жизнь, и чёртова Вера превратила всё в дисбаланс. Лёнчик-первый не появляется даже на работе, и мне приходится взять отпуск, потому что я не могу притворяться достаточно убедительно. Второму научные рассуждения совершенно чужды.

Я знаю, почему так происходит. Если возникает проблема, дело идёт в руки Лёнчика-второго, и когда всё разрешается, всё возвращается на свои места. Вера стала проблемой, и первый предоставил решить её второму. Ребёнок стал проблемой-мать-его-всех-проблем, и первый зарылся ещё глубже, оставляя второго в одиночестве разбираться с миром. Но второго нельзя надолго выставлять напоказ. Нельзя разрушать тонко выстроенную схему, расчленять слаженную диффузию, заваривать слишком крепкий кофе, который может взорваться от собственного перенасыщения. В нашем случае нужна хотя бы ложка молока, но Вера вышвырнула его, загнала настолько глубоко, что даже я не смогу достать, пока всё не будет, как прежде.

Экземы у меня нет, но психологическая защита определённо работает: ей прекрасно известно, что чем дольше Лёнчик-второй бесконтрольно на свободе, чем дольше перед ним маячит проблема, к которой он не может подступиться без ущерба для себя и окружающих, чем дольше половина меня осыпается в небытие, тем громче будет взрыв, и назад меня уже будет не собрать. Я знаю: когда Вера и её ребёнок исчезнут из моей жизни, всё вернётся в норму. Я не могу, как тот студент, сесть в поезд и уехать от своей проблемы, излечиваясь с каждым часом. Вся моя жизнь (обе жизни), моя работа (и скромное хобби), моё (наше) место здесь, иначе бы меня здесь не было. Я не могу всё это бросить и сбежать, зная, что придётся где-то начинать всё сначала.Всёсначала. С таким же успехом я мог вернуться в белый муравейник, засунуть в рот большой палец и посасывать его, фантазируя о первозданной Клео со своими хищными распутными руками. Это исключено.

Выбор очень прост: или я, или Вера. То есть выбора нет вообще. Пока Лёнчик-первый не сгинул в безвестность, так и не дождавшись счастливого финала, я должен что-то сделать. Уговоры не помогают. Угрозы тоже. Их сочетание бездейственно. Вера прилипла ко мне, и я вижу, что она не хочет уступать. Я подумываю, не сделать ли ей предложение, чтобы она из чувства противоречия отказалась и исчезла, но это тоже риск. Это не вернёт первого и разозлит второго. Кажется, у меня немеют кончики пальцев: может быть, начинается настоящее бегство. Кто знает, что будет дальше. Может, у меня отнимутся руки? Не хотелось бы, чтобы это произошло до того, как они решат проблему. А решать придётся способом, хорошо известным второму. Может быть, Вера не заслуживает смерти, но и я тоже. Мы оба. Я уже распадаюсь на части, потеряв половину, и не исключено, что скоро мне откажет одно лёгкое или почка. А может, и половина мозга вырубится, если, конечно, она вообще когда-нибудь работала. Что психологическая защита отключит первым, крича о необходимости действовать? Проверять я не собираюсь.