Книга Пятый лишний, страница 62 – Алиса Бастиан

– Тебе пора.

– Послушай. – Он берёт меня за плечи, и этот жест проламывает трещину в моей скептичности. – Послушай. Я серьёзно. Я уже давно об этом думаю.

– Не так давно, как я, – пытаюсь шутить я, но выходит совсем невесело. – Тебе правда пора.

Костя кивает, понимая, что лучше прямо сейчас уйти, чем продолжать разговор и наткнуться на Артура. Двери лифта разъезжаются, и он заходит внутрь. Каждый раз, когда лифт начинает опускаться, у меня сводит живот: во-первых, потому что меня покидает моя любовь, и во-вторых, потому что я, как собака Павлова, уже связываю опускающийся лифт Кости со скорым возвращением Артура. Но в этот раз всё по-другому: я стою, оглушённая, не веря в то, что всё действительно может измениться, при этом с отчаянно вгрызающимся в сердце желанием всё-таки в это поверить. Потому что прежде чем двери лифта закрываются, Костя смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Мы найдём деньги. Найдём. Я найду. Обещаю.

Целых две ошибки: не только приползти к нему, но и начать говорить. Будь проклят мой язык, моя жалость, моя самонадеянность. Филипп хотел правды – и получил её, но это не моя правда. Я лишь решила дать ему то, что он хотел услышать. Всё, что случилось, капля за каплей растекалось чернотой внутри меня и в самый решающий момент подвело. Всего два слова, и тьма выплеснулась наружу. Остановить её я уже не могла, да и Филипп, не ожидавший, что я вдруг заговорю, не дал бы мне замолчать. Времени на раздумья у меня не было, но я решила – пусть. Я справлюсь. Отдамся на волю случая. Куда-нибудь меня да вынесет моё тёмное течение.

Приняв такое решение, я вру с самого начала, загоняю себя в длинный узкий тоннель, но осознаю это далеко не сразу. Лишь когда уже слишком поздно менять тактику, слишком поздно спохватываться и поворачивать назад. Придерживаясь выбранной истории, я тягостно, медленно ползу по этому тоннелю, день ото дня, и, хотя впереди ничего не видно, знаю, что в конце меня ждёт тупик. У меня нет ни единой мысли по поводу моего возможного будущего, кроме той, что его, в общем-то, нет. Всё, что мне остаётся, это ползти по моему тёмному тоннелю столько, сколько получится, прежде чем я уткнусь в тупик.

Есть лишь маленький, почти крошечный проход. Ответвление от основного тоннеля. Спасительная альтернатива тупику, которая, впрочем, тоже может закончиться финалом ещё более болезненным. Фатальным. Но всё же это альтернатива, а потому я вцепляюсь в этот проход руками, зубами и всем сердцем, откапываю его, не чувствуя усталости, не давая себе возможности остановиться и подумать о последствиях, ведомая одной лишь мыслью о форе. Я копаю, не переставая, словами, жестами, выражением лица, болью и скорбью, вздохами и взглядами, тщательно взвешенными и точно подобранными, копаю, чтобы как-то повернуть ситуацию, сделать её не такой, какая она на самом деле, копаю, пока не понимаю, что могу позволить себе немного отдохнуть. Пока не понимаю, что Филипп – и для меня это дико, учитывая ситуацию, дико настолько, что я пропускаю это через себя и настойчиво игнорирую, потому что мне всё ещё нужна альтернатива, пусть и такая взрывоопасная, чистый ва-банк, дерзкий и совершенно недальновидный, – уже которую неделю уютно лежит со мной в постели, оберегая меня от кошмаров, и не собирается никуда уходить. Которую неделю защищая меня от всего и вся, заботится обо мне, пытается меня спасти.