Книга Пятый лишний, страница 67 – Алиса Бастиан

Кристи кивнула быстро, несколько раз, Кюри помедлила, потом, словно в трансе, тоже медленно кивнула. Эйнштейн таращился на них, как будто не понимая, что происходит.

Он и правда не понимал. Неужели это конец? В чём смысл?

– Мы выходим.

Да Винчи достал ключ от последней двери, от выхода, ведущего в неизвестность, но подальше от этих долбаных игровых предметов, сейфов и ненужных вопросов. Подумал – если бы не она, никто бы ничего не сказал, и неизвестно, что ждало бы нас дальше, а мы отказались её слушать. Он вложил в маленькую ладонь Кристи ключ и кивнул на дверь.

– Сваливаем, – сказала Кюри.

Сказала так, словно это её заслуга. Красные пятна со щёк исчезли, мысли о пачке сигарет притупились, и она снова стала прежней высокомерной Кюри.

Кристи сжала небольшой ключ, кивнула. Да Винчи с самого начала казался ей самым нормальным из них. Эйнштейн явно был недоволен происходящим, но угрюмо молчал. Пошло всё к чёрту. С неё хватит. Она не для того пришла, чтобы трястись от страха и подозревать всех подряд. Нужно просто повернуть ключ и выйти, вдохнуть нормальный воздух, а не этот, гнилой и затхлый, от которого разболелась голова. Они ей ещё спасибо скажут.

Хотя не скажут, конечно, особенно эта рыжая сучка. Но ей на неё плевать. Кристи подошла к двери и вставила ключ в замочную скважину.

Ледяные руки обхватили её лёгкие. Длинные пальцы прошлись по рёбрам, поднялись вверх. Схватили за гортань. Позвоночник превратился в острую льдину, пригвоздил к полу, парализовал ноги. Кристи прислонилась лбом к бесстрастному дверному металлу.

Наивная, наивная Агата. Ошибка за ошибкой.

Ключ не подходил.

Наконец-то. Через достаточное количество времени и унижений, издевательств и презрения, страха и ненависти я наконец-то понимаю. То, чего я боялась всё это время, боялась до одури, то, что держало меня на привязи в лощёном элитном аду, то, что Артур закономерно считал своим главным козырем и оружием, больше меня не страшит.

Дорогой Артур, я больше не боюсь тюрьмы.

Эта жизнь не имела смысла, пока в ней не появился кто-то, кто этот смысл ей придал. И всё встало на свои места. Определяя сумму нанесённого ущерба, я отказываюсь верить, что считала всё это само собой разумеющимся. Считала всё это заслуженным. Никто не заслуживает такого обращения. Не заслуживает быть рваным раненым куском мяса, в который плюют те, кто считает себя лучше других, об который вытирают ноги, в который кончают, расковыряв раны до крови. Даже я. Я тоже человек. Я не чудовище, потому что Артур показал мне отличный пример такового. Я не пропащий человек, потому что свет Кости сумел выхватить из моей души остатки моего собственного света. Я не жертва. Не хочу больше ею быть. И бог знает сколько ещё скрывалось бы от меня это осознание, если бы не одна случайная курьерская доставка.

Я не боюсь тюрьмы, потому что я в них с самой юности. Те тюрьмы были гораздо хуже. Индивидуальный подход бьёт гораздо больнее. Если Артур упрячет меня за решётку, я выживу. Если останусь с ним – нет. Кусок мяса для абьюза и насилия – не жизнь. Наверняка со мной что-то не так на генетическом уровне, иначе я поняла бы это раньше. Возможно, задолго до встречи с Артуром.

Я не знаю, получится ли то, что задумали мы с Костей. Вариантов, собственно, два: или да, или нет. Если всё получится, я начну новую жизнь. Настоящую. Мы начнём её вместе. Если же что-то пойдёт не так, Артур, вероятно, отправит меня в тюрьму.